Чтение онлайн

Предложение Уильяма неприятно меня напрягло. Я настолько привыкла не ждать от мужчин ничего хорошего, что любое проявление доброты вызывало подозрение. Позже я поняла, что это стандартное развитие отношений в семье Томпсонов. Мужчины уходят на работу, пока женщины развлекают себя своими маленькими хобби, и все делают вид, что это дар небесный.

Мы перешли к обсуждению книг, которые Уильям прочел в тюрьме.

– Я подумал, что хорошо бы потратить это время на чтение классики, – сказал он и рассмеялся. – Но я быстро понял, что в «Холодном доме» [288] мне сильно не хватает интриги. В итоге я читал в основном дешевые триллеры.

– Ничто не переплюнет хороший триллер. Иногда хочется посидеть словно на иголках.

– В точку, – согласился Уильям и подлил мне вина.

Я соскребала гарь с запеченной морковки, когда моя рука соскользнула и толкнула бокал. Красное вино разлилось по всему столу. Я застыла.

Уильям схватил одну из белых текстильных салфеток, чтобы вытереть лужу, а я наблюдала, как алая жидкость пропитывает ткань.

– Прости, пожалуйста! – извинилась я.

– Ничего страшного, – сказал он. – Правда, все в порядке.

Я поняла, что все еще жду чего-то: что Уильям накинет мне на шею бечевку от свиной вырезки, или насыпет яда мне в бокал, или схватит за волосы и протащит через всю гостиную за то, что я испортила его прекрасный стол. Но на самом деле я просто напилась и стала неуклюжей.

На кухне, когда я помогала ему убирать тарелки, Уильям подошел ко мне со спины. Мое тело напряглось, когда он припер меня к столешнице и прижался всем телом. Он развернул меня, подхватил и водрузил на столешницу, так что я сидела прямо посреди остатков его ужина.

Я решила, что он попытается убить меня сейчас, но вместо этого он расстегнул брюки, стянул с меня трусики и поимел, будто он нормальный мужчина, а мы – нормальная пара, наслаждающаяся первым совместным вечером в новом доме.

Потом я отдала ему собранные тарелки, и мы по очереди загрузили их в посудомоечную машину.

Я дождалась, пока Уильям заснет, чтобы достать свой блокнот. Я записала, что он приготовил на ужин и как поцеловал меня в лоб после секса: влажно и сонно.

Этот вечер был ровно тем, что я мечтала получить от мужчины. Максимум, что готовил для меня Макс, – это какие-то пьяные пицца-роллы. И все же я чувствовала внутри себя пустоту – тоску о чем-то большем. Я получила Уильяма-любовника, но где Уильям-убийца? Может быть, я все это время неправильно воспринимала свои мечты? Возможно, я всю жизнь грезила о насилии, а не о любви? Или, может, эти вещи так тесно переплелись у меня в голове, что я уже не могла отделить одно от другого?

Прошло четыре дня, прежде чем я осталась дома одна.

За это время мы с Уильямом успели сходить в магазин товаров для дома, и он настоял, чтобы я выбрала картину по своему вкусу.

– Я хочу, чтобы дом стал и твоим тоже, – сказал он.

В итоге я остановилась на абстракции со спиральными мазками краски. Уильям повесил ее в гостиной, но цветастость картины явно конфликтовала с белизной остального пространства.

Я выяснила, что Уильям всегда закручивает крышку на зубной пасте, бросает одежду в стирку сразу после того, как снимает, и заправляет постель каждое утро. Тарелки не остаются на столешнице и не отмокают в раковине, а когда он снимает с дивана декоративные подушки, чтобы посидеть, потом обязательно возвращает их на место.

– Извини, – оправдывался Уильям. – Я немного педант.

– Нет, я ценю это. Мне не помешает стать немного аккуратнее, – говорила я.

Еще я обнаружила место у него на ухе, которое заставляло его таять после поцелуя. Он доводил меня до такого мощного оргазма, что я обнаружила в себе целую новую вселенную. Мы взяли абонемент в студию йоги в паре кварталов от дома, и Уильям отвел меня в спортивный магазин, чтобы взять новую пару беговых кроссовок.

Убить меня он не пытался ни разу.

Утром перед возвращением Уильяма на работу мы завтракали вместе. У каждого на тарелке лежал омлет и тосты с домашним джемом – все натуральное и потрясающе вкусное.

– Ты такая милая в своем спортивном наряде, – сказал Уильям. Он снова был в костюме, и про себя я окрестила этот образ «Уильям в суде». Было ужасно непривычно видеть его в домашней одежде, пусть даже его треники стоили больше, чем мое самое дорогое платье.

– Спасибо, – улыбнулась я, кусая тост.

Я вовсе не намеревалась идти на пробежку. Вместо этого я собиралась осмотреть дом.

– Пока, милая, – попрощался Уильям и поцеловал меня в лоб. Слово «милая» как будто относилось к кому-то другому, и он использовал его просто потому, что на секунду забыл мое имя.

– Я буду скучать, – ответила я.

Когда дверь за Уильямом захлопнулась, я вздохнула с облегчением и окинула взором пространство вокруг. Нужно было обыскать дом таким образом, чтобы к его возвращению все выглядело так же, как перед уходом. Но закавыка заключалась в том, что в доме, где все имеет свое место, любое отклонение вызывает настороженность.

Первым делом я заглянула в ящик с нижним бельем Уильяма. Это была проекция: тинейджером я часто прятала запрещенку в свой ящик с бельем. То, что раньше казалось ужасным, теперь выглядело совершенно невинным: презервативы, записочки от друзей, книжка про секс, которую мне подарили в качестве прикола.

Когда я открыла верхний ящик комода, то сразу поняла, что Уильям из тех мужчин, которые складывают свое нижнее белье.

Я достала блокнот.

Во втором ящике лежали футболки нейтральных тонов, организованные таким же образом, как и трусы, а в последнем – несколько пар домашних штанов. На комоде стояла кружка для лишней мелочи и открытый футляр с его коллекцией дорогих часов, а также несколькими флаконами духов, которые мой плебейский нос не мог оценить по достоинству.

С его прикроватной тумбочкой дела обстояли так же. Если на моей тумбочке валялась книжка с потрепанными краями и собирал пыль грязный стакан, то его была освобождена от всего, кроме зарядки для телефона. Я не знала, была ли его привычка к порядку врожденной, или он приобрел ее в тюрьме, как некоторые военные застилают свою кровать дома так же аккуратно, как и на службе.