Чтение онлайн

Было лучше. Никакого чуда – на высоту прежней Лилит ей подняться не удалось, – но в сравнении с другими спектаклями сезона разница была огромной. Все обратили внимание на восторженные возгласы Берти, и это переросло в некоторого рода игру среди сидевших в партере молодых лоточников. Хотя зал был наполовину пуст, царившая там атмосфера все же была приятной. Никто не злился и не собирался бросаться фруктами.

Я надеялась, что Лилит сможет расслабиться и начнет улыбаться, однако после каждой смены костюма она становилась все нервознее. Между третьим и четвертым актами мне нужно было переодеть ее очень быстро, превратив из новоиспеченной невесты в кающуюся грешницу, ищущую келью отца Лоренцо. Лилит так сильно дрожала, что у меня с трудом получилось зашнуровать ей корсаж.

– Где капор? – Я пробежала щеткой по ее волосам, заколола их наверх и водрузила головной убор. – Вот так. Теперь твой молитвенник… – Но у нее в руке оказался бутафорский кинжал.

– Зачем тебе это? – простонала я. – Сейчас он должен лежать в бутафорской. Он будет необходим Ромео в сцене, где он умирает… Мне придется сейчас бежать и относить его на место. – Я выхватила у нее кинжал.

– Сей мрачный эпизод я пережить должна одна.

– Еще три эпизода. Причем в том, где Джульетта принимает яд, тебе только и нужно, что лежать там до самой развязки. Можно и вздремнуть, правда?

– А стоит ли? – посетовала она. – Я не знаю, «какие мне приснятся сны».

На это у меня не было времени. Если я не верну реквизит на место, конец пьесы может быть испорчен.

– Тебя позовут на сцену через минуту. Не переживай, Лилит, ты справишься.

На выходе из гримерной я обернулась назад и поймала в зеркале взгляд Лилит, полный отчаяния. Но мне нужно было торопиться. Я выбежала прочь.

Бутафорская служила печальным напоминанием о моей недавней карьере здесь вплоть до этого момента. Там еще лежала восковая фигура Антонио и мертвых детей из «Герцогини Амальфи», лишь частично скрытая куском материи. Я оглядела ведьминский котел, доспехи Марка Антония, шлем, в который вырвало Лилит. У каждого предмета здесь была своя история.

Реквизит для «Ромео и Джульетты» был сложен ближе к двери, и на каждой вещи имелся ярлычок с указанием номера сцены, в которой этот предмет был задействован, и персонажа. Лилит постоянно отрывала бирку со своего кинжала; я надеялась, что она оставила ее на месте и я смогу ее найти. Однако, протиснувшись между колесницей и ослиной головой из папье-маше, я увидела, что в комнате стоит еще кто-то и смотрит на пустое место, где должен был лежать кинжал. Джорджиана.

– Что ты здесь делаешь?

Увидев меня, она широко открыла рот от неожиданности, но тут же показала свои жемчужные зубы, изобразив улыбку.

– Сильвия назначила меня дублером и попросила быть готовой. Вдруг у нас случится очередной апельсиновый казус? Может понадобиться актриса, которая будет в состоянии тут же выйти на сцену. Клементина что-то не на высоте.

Мне было неприятно слышать, как она называет миссис Дайер по имени.

– Что ж, Сильвии не стоило утруждать себя. Сегодня Лилит играет лучше. Она талантливая актриса, просто проходит через полосу неудач.

Лицо Джорджианы стало непроницаемым и мрачным.

– Она не единственная.

Было ли положение Грега в самом деле настолько отчаянным, как он это представил? Я окинула взглядом фигуру Джорджианы, пытаясь понять, действительно ли она ждет ребенка. Корсаж ее платья был туго затянут, но что-то выдавала ее кожа, нечто вроде веснушек, что могло быть пигментацией при беременности. Судя по ее модному наряду, финансовых сложностей она не испытывала, хотя вполне могла пользоваться услугами портнихи в кредит, записывая на свой счет больше, чем была в состоянии оплатить.

Меня это не касалось, и я не собиралась позволять им сделать это моей проблемой.

– Изволь, пожалуйста, отойти. Мне нужно положить это на место.

Она картинно шагнула в сторону, давая мне дорогу. Ярлыка от кинжала на полке не оказалось. Быстро осмотрев все вокруг, я была вынуждена сдаться и положить кинжал без метки. Работники сцены знали свое дело. В конце концов, орудие, которым лишала себя жизни Джульетта, было весьма очевидным реквизитом, который нельзя было так легко упустить из виду.

– Из меня получилась бы чудесная Джульетта, – обиженно заметила Джорджиана.

Честно говоря, она и правда могла бы стать хорошей Джульеттой – эта роль подходила ей больше, чем роль Клеопатры, но я не была намерена ей помогать.

– Джульетта ставит преданность выше жизни. Не думаю, что Оскар мог бы сказать то же самое о тебе.

Она раздраженно выдохнула.

– Оскар не смог бы дать всего, в чем я нуждалась. Он мечтатель, дорогая. Безнадежный. Мне пришлось его оставить.

– А как насчет Грега? Он дает тебе все, в чем ты нуждаешься?

У нее нервически подергивался глаз.

– Давал. Но потом снова все потерял.

– У меня нет времени прохлаждаться здесь весь вечер. Меня ждет работа. – Я развернулась на каблуках.

– Полагаю, мне тоже можно пойти и посмотреть конец пьесы, – вздохнула за моей спиной Джорджиана. – Сильвия не будет возражать, если я воспользуюсь ложей в ее отсутствие.

У меня в голове зазвучали тревожные звоночки. Отсутствие миссис Дайер редко сулило что-то хорошее. В случае с кошками и опарышами она позаботилась о том, чтобы никому не попадаться на глаза.

В коридоре возле гримерных царила обычная сумятица. Но помимо всевозможных представителей семейств Монтекки и Капулетти, постижеров [522] и полуодетых танцоров, там носилось еще одно существо. Черный пудель.

– Ко мне! К ноге!

Взволнованная и не желавшая остановиться Эвридика подскочила ко мне, затем снова отпрыгнула.

– Как ты выбралась?

Лилит, наверное, забыла закрыть дверь, когда пошла на сцену. Теперь дверь была закрыта.

– Идем. Вот, хорошая собачка. – Я ухватила Эвридику за курчавый черный загривок и повела обратно в гримерную. Большую часть пути она послушно шла рядом. Но, оказавшись почти возле двери, собака заскулила и легла. Я не могла сдвинуть ее с места.

Разозлившись, я распахнула дверь. Через порог хлынул свет. Светильники горели ярче обычного; я прикрыла глаза рукой.

Как только зрение подстроилось под яркий белый свет, по моей спине побежали мурашки. Лилит порылась в ящике с гримом и вытащила оттуда помаду. На зеркале большими красными буквами было начертано:

Homo fuge.

Я открыла рот от изумления. Все это было лишено всякого смысла. Но каким-то ужасным образом мне было все ясно.

Я повернулась и бросилась бежать. В моей памяти всплыли зловещие строки, процитированные Лилит; я слышала их, но не вдумывалась. Оплата долгов. Монолог Гамлета о самоубийстве.