Чтение онлайн

И прежде чем я успеваю остановиться и подумать, мой кулак с силой врезается в щеку Майкла. Пока он стоит и удивленно прикладывает ладонь к лицу, я подбираю выпавший у него из рук телефон.

Что, нравится, урод? Так я только начала.

– Рот свой закрой, – бросаю я с отвращением. – Ты и волоска на голове Рида не стоишь. Так что завидуй молча или найди идиотку, которая согласится терпеть такую тупую свинью. Пойдем, Микаэла, а то опоздаем на занятия.

Может быть, у меня и хватило смелости за себя постоять, но лучше уйти, пока Майкл не очухался и не подбил кого-нибудь отомстить мне прямо здесь и сейчас. С него станется подкараулить меня в коридоре, как сделала Джессика, но это будет потом. Сейчас же нужно сообразить, что делать – черт с ними, с экзаменами, мне нужно понять, как вытащить Рида. И в чем обвинил его офицер Смолдер. Это же наверняка его рук дело.

– Слушай, они забудут об этом за лето, – с явным сочувствием говорит Микаэла, когда мы поднимаемся на второй этаж. Здесь на меня тоже косятся, тоже шепчутся и посмеиваются за спиной. – Все будет в порядке.

– Да плевать, даже если не забудут. Лишь бы не пытались полоснуть стеклом по шее, второго раза я уже не выдержу, – усмехаюсь я. Удивительно, до чего ломко и нервно звучит мой голос, будто я ревела несколько часов и только-только успокоилась.

– Переживаешь о Тва… профессоре Эллиоте? – Она неловко переминается с ноги на ногу и виновато улыбается. Явно стыдится, что чуть не назвала Рида Тварью, точно как Майкл и другие старшекурсники в холле. – Он, конечно, не лучший препод в академии, но на убийцу не похож. Его отпустят после допросов, все будет в порядке. Так что не переживай. И звони, если что, понятно? У меня история искусств в ближайшие полтора часа, мы будем буквально в соседних кабинетах. Так что я готова в случае чего дать Майклу пинка. Но не думаю, что он что-то сделает, он же трус и умеет только языком трепать.

– Спасибо, – улыбаюсь я искренне, пусть и устало. – Правда. Если бы не ты, Микаэла, я бы не выдержала и первых месяцев в академии.

– Ой, да брось. Ты сильная, Ванда, и заарканила самого холодного и заносчивого мужика в Белморе. Все наладится. Ладно, я побежала!

Подруга машет на прощание и спешит в конец коридора, поближе к кабинету, чтобы точно не опоздать на занятие. Да, Микаэла молодец и готова помогать мне даже тогда, когда остальные хотят разве что плюнуть мне в спину и считают глупой дурочкой, ртом заработавшей себе место в академии. И не только ртом. Микаэла молодец, но я все-таки не такая. Раз уж Стилтон решил играть грязно, отставать я от него не собираюсь.

И прогулять занятие по начертательной геометрии – меньшее из зол.

Отделившись от шумной толпы студентов постарше, я сворачиваю к женской душевой, незаметно захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Внутри никого. Вот и отлично, будет время подумать и разобраться, что я могу сделать, сидя в стенах академии. Едва ли кто-то отпустит меня в участок, чтобы поговорить с Ридом с глазу на глаз. Если он вообще в участке.

И время в одно мгновение превращается в густой тягучий сироп. Идет настолько медленно, что впору лезть на стену: цифры на экране меняются раз в вечность, одна минута напоминает десяток часов, а две уже похожи на сутки. Я меряю шагами душевую, брожу от одной кабинки к другой, но уведомления все нет. Сообщение так и висит непрочитанным.

Черт! Черт, черт, черт!

Покрытую кафелем стену у раковины я пинаю с такой силой, что в тот же момент сгибаюсь пополам от боли. Ладно, это хоть немного отрезвляет. Соберись и подумай, Ванда, ты же можешь сделать хоть что-то. Например, связаться с офицером Смолдером и передать ему то самое голосовое. Он же оставил свой номер на случай, если я захочу еще что-то рассказать.

Дрожащими пальцами я пролистываю список контактов, пока не добираюсь до лаконичного «Коп». Вот уж не думала, что когда-нибудь номер мне действительно пригодится. Но ничего не поделаешь, и я жму на кнопку вызова. Один гудок. Второй, третий, четвертый. Давай же! Может, у меня на руках доказательства, которые ты искал в академии всю эту неделю, черт побери!

После десятого гудка хочется сбросить вызов, но я не успеваю.

– Слушаю, – звучит на том конце знакомый голос, и я едва не роняю телефон.

– Здравствуйте, офицер Смолдер, это Ванда Уильямс. Вы просили позвонить, если я захочу что-то вам рассказать.

– Доброе утро, мисс Уильямс. – Судя по всему, офицер не улыбается. Наоборот, кажется, сегодня он мрачнее и злее, чем обычно. – И что же вы хотите рассказать? Еще раз попытаться прикрыть человека, который вами манипулирует? Я понимаю, вы еще молоды и думаете, будто лучше в вашей жизни не будет, но если вы…

– Рид мной не манипулирует! – Вру, конечно, но не ему судить, кто кем манипулирует. Сейчас я искренне хочу помочь Риду, каким бы чудовищем тот на самом деле ни был. Моим. – И нет, я все вам рассказала о наших отношениях.

Кроме того, что Рид Эллиот – убийца и прикончил моего отчима, чтобы затащить меня в Белмор.

– Тогда зачем звоните? У нас достаточно показаний: ректор Стилтон и преподавательский состав академии выразились вполне ясно. Пара студентов тоже. При всем уважении, вы в какой-то мере заинтересованное лицо, мисс Уильямс. А если мистер Эллиот действительно не виновен, ему ничего не грозит.

Ректор Стилтон, значит. И пара студентов. Готова поспорить, что угадаю их имена с двух букв: Генри Тейлор, подружки Джессики Купер и, может быть, Майкл, который точил зуб на Рида с самого рождественского бала. Урод.

– У меня есть запись нашего с ректором Стилтоном последнего разговора. Думаю, вам стоит ее послушать.

– И зачем же?

– Ректор шантажировал меня фотографиями, пытался заставить дать показания против Рида. А сегодня эти фотографии слили, Рида арестовали, а студент, который ему эти фотографии принес, наверняка получил должность старосты академии. Думаете, это совпадение?

Несколько секунд офицер молчит, и мне кажется, что план провалился. Чего стоит слово девчонки из Иллинойса, чудом попавшей в Белмор, против слов ректора и преподавателей? Или мажора вроде Генри Тейлора? Примерно ничего. И если даже Рид не сумел убедить полицию в обратном или показать им сообщение, то на что мне вообще рассчитывать? Только если на чудо.

– Перешлите мне запись, мисс Уильямс. А там посмотрим. И идите учиться, честное слово, найдете себе еще…

– Перешлю, – перебиваю я. – Но не надо говорить мне, что делать, офицер.

В конце концов, делать это может только один человек, и он сейчас далековато от академии. Я сбрасываю вызов, прислоняюсь спиной к стене и сползаю на пол. Прикрываю голову ладонями и сижу так минут десять, не меньше. Прихожу в себя, лишь когда по академии проносится звонок – какая-то из симфоний Бетховена, – а в коридоре слышатся голоса и топот десятков ног.

Пора возвращаться в ад.

– Подозреваю, без адвоката вы говорить со мной не будете, – со вздохом произносит офицер – детектив – Смолдер и садится напротив. Небольшая комната в полицейском участке вмещает лишь квадратный металлический стол и пару простых складных стульев. Голые светлые стены, линолеум на полу. Атмосфера совсем не та, что в академии. – Или снова будете кормить сказочками, как в прошлый раз.

Я откидываюсь поглубже на спинку стула и свожу вместе пальцы рук. Сегодняшнее утро началось просто отвратительно: сначала мы столкнулись со Смолдером в коридоре, а потом он заявил, что имеет полное право арестовать меня по подозрению в убийстве Джессики Купер. И, если повезет, еще в нескольких подобных убийствах. И вот теперь мы сидим и смотрим друг на друга в стенах участка, каждый думая о своем.

Едва ли у него есть доказательства. Я уверен, что работаю чисто, даже когда меня ослепляют ярость и желание уничтожить все на своем пути. Записи с камер в академии подчищены, моя дорогая Ванда не купилась на уговоры старого дурака Стилтона, а на теле Купер не осталось ни следов, ни отпечатков. Или все-таки остались? Сомнения медленно закрадываются в сознание и шепчут, что я мог быть неосторожен. Что я мог слишком увлечься. Что я переживал о своей маленькой музе сильнее, чем о самом себе.