Чтение онлайн

Отпустить Кэмпбелл. Рискнуть и надеяться, что нас не арестуют и она не учинит скандал, которой повлечет за собой разоблачение Лили. Что вызовет еще больший скандал.

– Сойер. – Лили поджала губы, но все-таки заставила себя продолжить любезным тоном: – Дело даже не в том, что скажут люди. А в том, как сильно они будут этим наслаждаться. Я дочь Оливии Тафт Истерлинг. Я порядочная, уважительная и вежливая. Я говорю правильные слова. Я делаю правильные вещи. – Кузина глубоко вдохнула, но последовала долгая пауза, прежде чем она выдохнула. – Сэди-Грэйс, наверное, единственная из друзей, кто не будет радоваться моему падению.

– Это неправда! – тут же возразила Сэди-Грэйс.

– Так было, когда меня бросил Уокер.

Сэди-Грэйс не успела ответить, потому что у Лили зазвонил телефон. Она посмотрела на экран.

– Это мама. Стоит мне даже просто посмотреть на эти калории, – она подняла коричневый пакет с бургерами для Кэмпбелл, – а она уже знает.

Я забрала у Лили телефон и сбросила звонок. Судя по реакции, можно было подумать, что я совершила обряд черной магии.

– Твоя мама переживет, – сказала я.

– Ей просто нравится знать, чем я занимаюсь, – механическим голосом ответила Лили. – Где я нахожусь.

– Что ты ешь, – добавила я.

Лили ответила на мой язвительный комментарий вопросом:

– А разве твоя мама не заботится о твоем питании?

Когда я была маленькой, мы назвали нашу собаку Поп-Тартс [15] . Представление мамы о сбалансированном завтраке наверняка не совпадало с представлением тети Оливии.

– Скажем так, если бы это я вела блог «Секреты» и моя мама узнала об этом, она бы постаралась превратить это в наше совместное хобби и попросила бы разрешения запостить несколько своих фоток.

Лили то ли пришла в восторг, то ли… в ужас.

– А знаешь, они никогда о ней не говорят. – Она замедлила шаг, когда мы приблизились к дому ее родителей. – О твоей маме. Я узнала о ее существовании, только когда училась в четвертом классе.

Видимо, Лили ничего не знала и о моем существовании.

– Это-то и страшно. – Сэди-Грэйс широко раскрыла глаза. – Кого-то они осуждают, но разговаривают с ними. А о ком-то…

Лили опустила глаза.

– Они перестают говорить о тебе. Навсегда.

Наверное, ей трудно поверить, что реакция на «Секреты» может быть такой же, как на подростковую беременность моей мамы, но почему-то я сомневалась, что ее утешит фраза: «Но зато они тебя не выгонят».

Как бы там ни было, мы определенно не собирались возвращаться к первому варианту.

– Ты просила гамбургер, – объявила Лили, открыв дверь домика у бассейна, – и мы привезли тебе га…

Она замолчала на полуслове.

Я выглянула из-за нее и поняла почему. Кэмпбелл исчезла.

Не веря своим глазам, я подошла к пустому стулу и подняла лежавшие рядом веревки.

– Как, черт возьми, она смогла…

– Я же говорила тебе, – прошептала Сэди-Грэйс, – она заключила сделку с дьяволом.

– Просто она очень гибкая, хочет отомстить и у нее острые ногти, – заметила Лили. Видно было, что завидная выдержка готова была ей изменить.

– Так и знала, что нельзя было соглашаться подпиливать ей ногти во время маникюра с горячими камнями! – возмутилась Сэди-Грэйс.

Я не смогла удержаться.

– Вы похитили ее и делали ей маникюр?

– Хватит уже, нашелся критик! – раздраженно ответила Лили. – Кэмпбелл сбежала, точка.

Она подобрала записку, лежавшую на стуле.

Я подошла ближе, чтобы тоже прочитать. Там было всего два слова.

«ИГРА НАЧАЛАСЬ».

И вдруг Лили бросилась вон из домика. Сначала я подумала, что ей просто надо на улицу, поскольку бранч просится наружу, но она продолжала бежать.

К дому.

Вверх по лестнице.

В свою комнату.

Мне удалось почти догнать ее – почти.

– Он пропал. – Лили опустилась на пол рядом с мусорной корзиной и совершенно неожиданно яростно пнула ее. – Планшет, с которого я публиковала посты в «Секретах», – хрипло прошептала она. – Я выбросила его, а теперь он пропал.

Остаток дня мы с кузиной провели в ожидании часа расплаты, но аккаунты Кэмпбелл в социальных сетях не подавали признаков жизни, а благодаря нескольким осторожным сообщениям, отправленным Лили, мы узнали, что даже самые приближенные из свиты Кэмпбелл до сих пор ничего о ней не слышали.

Полиция так и не появилась в доме бабушки.

На следующее утро кузина, похоже, твердо решила притворяться, что абсолютно ничего не произошло, и делала это с поразительным мастерством.

– Сегодня понедельник, – объявила Лили, когда вошла в мою спальню, машинально постучавшись в дверь. – Это значит, что клуб закрыт, а мероприятия Бала Симфонии проводятся с интервалом в месяц, но…

– Лили! – перебила я.

– Но, – продолжала та, – сегодняшний понедельник – исключение из правил. В «Нортерн Ридж» прекрасно знают, что занятия в Риджуэй-холле и Брайтоне начнутся только на следующей неделе, а мамочки из комитета Бала понимают, что «Жемчужины мудрости» интересны больше родителям, чем Кавалерам и Дебютанткам. – Она быстро перевела дыхание. – Сегодня наш день.

– Сегодня? – переспросила я.

Лили подошла к моему шкафу.

– Тебе понадобится бикини.

Спустя три часа я смирилась с тем, что Лили не собиралась обсуждать Кэмпбелл Эймс, пропавший планшет и прочие составляющие надвигавшейся катастрофы. И еще у меня появился новый жизненный девиз: «Вы можете заставить меня надеть облегающий купальник, но вы не можете заставить меня снять шорты и футболку с вырезом, которые я собираюсь надеть поверх него».

Лили изо всех сил пыталась настоять на дизайнерской «накидке» – это название совершенно не отражает сути того, что мне было предложено, – но я выиграла эту битву. А когда мы пришли на вечеринку у бассейна, я очень скоро поняла, что в этой компании чем более сомнительным является наряд, тем больше комплиментов он получает. Никто не говорил прямо, что я как будто взяла ножницы и порезала футболку из дешевого универмага (на самом деле так и было). Вместо этого мне говорили, что я выгляжу просто чудесно .

Я так оригинальна.

И разве не здорово, что в то же самое время меня совершенно не волновало, как я выгляжу?

– Оскорбление не считается оскорблением, если ты выражаешь его в форме вопроса.

Я ушла подальше от бассейна и укрылась в эллинге [16] загородного клуба «Нортерн Ридж», который, по сути, был не эллингом, а эдаким фешенебельным баром. И я была не одинока в своем желании спрятаться среди луковых колец и коктейлей из креветок.