Чтение онлайн

Ломакс перевернулся на другой бок и обнял Люси, которая все еще сидела на кровати.

– Ты уже сто раз мне это говорила. Я буду присматривать за ним. Прослежу, чтобы он не сделал ничего плохого.

Он почувствовал, как она сжала ему руку. Это пожатие ободрило его, как ничто другое в его мире. Люси по-прежнему оставалась сильной.

– Хороший ты человек, Колт Ломакс, – сказала она и легонько поцеловала его в лоб. Он все еще обнимал ее, когда провалился в сон.

Проснулся Ломакс с неприятным привкусом во рту. Он все еще держал Люси в своих объятиях. Открыв глаза, перевел взгляд вверх. Видать, она опять читала всю ночь. Люси все так же сидела в постели, но свесив голову вперед, с закрытыми глазами. Рука ее лежала на покрывале, хотя книга перед ней по-прежнему оставалась открытой.

– Эй, тебе лучше прилечь. У тебя затечет шея, – произнес Ломакс.

Люси ничего не ответила. Он опять заглянул ей в лицо. На сей раз он был уже полностью настороже, и в груди у него зародилось крошечное зернышко паники.

– Эй, давай ложись, я сказал!

Она не ответила. Ломакс дотронулся до ее щеки, убирая волосы с ее лица, и резко отпрянул на кровати.

Люси была холодной на ощупь. Она умерла ночью, у него на руках, – похоже, довольно мирно, не испытывая никаких мучений. Чашка с какао по-прежнему стояла на ночном столике. Нетронутая. Ломакс схватился за лицо и волосы, и из груди у него вырвался какой-то звук. Это был такой же звук, который издают люди по всему миру. Звучит он всегда одинаково, на каком бы языке ни говорили эти люди. Это был мучительный вой. Вопль, вырвавшийся из горла, сдавленного сокрушительной волной внезапного горя.

Ломакс вышел на крыльцо. Светало. Он сидел в своем кресле-качалке, раскачиваясь взад и вперед, и плакал, обхватив себя руками за плечи, и все никак не мог остановиться, пока горячее красное солнце все выше поднималось над темной землей.

Люси ушла. И боль уже не могла коснуться ее. Ни боль от смертельной болезни, ни боль от осознания того, кем он стал на самом деле. По крайней мере, она будет избавлена от этого.

Несмотря на все свое горе, Ломакс с горьким облегчением улыбнулся. Люси умерла с уверенностью в том, что он хороший человек. Теперь она уже никогда не узнает, каким человеком Корн помог ему стать. И этому он был очень благодарен. Благодарен тому, что она умерла, так и не узнав об этом.

Ее последние слова проигрывались у него в голове бесконечной горькой петлей.

«Хороший ты человек, Колт Ломакс…»

Ни Гарри, ни я не были специально обученными оперативниками, так что не стали подходить ближе в отсутствие профессионала.

Блок не потребовалось много времени, чтобы добраться до дома Дюбуа. Она достала из машины фонарик и, держа его в зубах, обернула обувь пластиковыми пакетами и натянула пару латексных перчаток. Из внедорожника Коди исходил ужасный запах, но Блок вроде не обращала на это внимания. Она медленно приблизилась к автомобилю, зафотала его со всех сторон на телефон, уделив особое внимание отпечаткам ног в грязи, а затем широко распахнула все дверцы и внимательно осмотрела тела и салон. В бардачке лежал техпаспорт, подтверждающий, что машина принадлежит Коди Уоррену, но в багажнике не нашлось никаких документов.

Равно как и фотографий со вскрытия, сделанных Фарнсвортом.

Вид у Коди Уоррена был какой-то промокший – на щеки как будто налип тонкий слой поблескивающей слизи. На нем был деловой костюм, прилипший к телу, – тот тоже выглядел мокрым, хотя крови на нем вроде не было. Сбоку из шеи у него торчал нож. Все выглядело так, как будто кто-то ткнул его ножом прямо сквозь опущенное стекло. Блок долго рассматривала этот нож, в особенности рукоять. Платье и тело Бетти были сухими, за исключением лица и шеи, залитых кровью. Она безвольно обмякла на переднем пассажирском сиденье рядом с Коди.

Наконец Блок спросила:

– Кто-нибудь из вас к чему-нибудь прикасался?

– Ни в коем случае, – ответил я.

Она кивнула.

– Мне нужно сфотографировать вашу обувь.

Мы с Гарри повернулись к ней спиной и приподняли пятки, чтобы Блок могла как следует зафотать подошвы.

– Ну и на что это похоже, по-твоему? – спросил я.

– Странно… – ответила Блок.

– В смысле? – уточнил я.

– Больно уж топорно. И есть одна ошибка, – сказала она.

Мы с Гарри обменялись озадаченными взглядами. Иногда Блок изъяснялась так, как будто мы все должны быть настроены на ее волну. Правда же в том, что частенько она опережала всех нас в своих выводах.

Вздохнув, Блок объяснила:

– Бетти была избита и застрелена в голову и грудь из ствола двадцать второго калибра. На пассажирской дверце вроде есть следы крови от выстрела в грудь, судя по росту, но я не вижу следов от выстрела в голову. А Коди Уоррен умер не от ножевого ранения. За ухом у него тоже пулевое отверстие. И опять мелкий калибр. В ногах у него, под педалью тормоза, лежит пистолет.

Блок примолкла, ожидая, пока мы ее нагоним. Мне стало немного яснее, хотя и не до конца.

– Этот пистолет у него в ногах, – спросил я, – он тоже двадцать второго калибра?

Блок кивнула.

– Так что ты считаешь, что все выглядит так, будто Коди Уоррен избил Бетти, дважды выстрелил в нее, а потом покончил с собой?

– Примерно так все и выглядит, если не считать ножа.

Я кивнул.

– Просто чтобы внести ясность: ты уверена, что все было не так?

– Это просто невозможно, – ответила Блок. – Коди мертв гораздо дольше, чем Бетти. Не могу сказать, как долго, поскольку труп был заморожен.

– Заморожен? – изумился Гарри.

Блок кивнула.

– Он еще даже не оттаял как следует. Веки все еще не открыть.

– Ричард Куклиньски [301] , серийный убийца и наемный киллер мафии, обычно поступал точно таким же образом. Засовывал труп в морозилку, иногда на несколько месяцев, а затем оттаивал, и никак было не определить, когда этот человек был убит, – сказал я.

– В этом и была ошибка, про которую ты упомянула? – спросил Гарри.

– Нет, тут целая куча ошибок, – сказала Блок. Поманив нас ближе, она ткнула пальцем в землю.

С водительской стороны было сразу несколько разновидностей следов. Как будто тут топтались еще как минимум два разных человека, помимо меня и Блок.

– Кто-то пригнал сюда этот внедорожник. Поставил его тут. Перенес тело Коди на водительское сиденье. С пассажирской стороны есть два разных следа, оба на одной линии, как будто эти люди подходили к машине точно в затылок друг другу. И точно так же шли обратно, – сказал Блок.

Мы с Гарри старались держаться подальше от этих отпечатков, когда переходили грунтовку, чтобы подойти к машине с пассажирской стороны.

Блок продолжала:

– Следы на пассажирской стороне выглядят так, будто…

– Как будто два человека несли что-то тяжелое, – закончил за нее я.

Блок кивнула, мотнула головой внутрь кабины и посветила фонариком на платье Бетти. Подол его был задран и обмотан вокруг талии.

– Двое мужчин принесли ее тело сюда и поместили в эту машину, – сказала Блок. – Ни одна женщина не сядет в машину с таким задранным платьем. Далеко не высший пилотаж, но вполне достаточно, чтобы шериф округа Санвилл объявил это убийством с последующим самоубийством. Я знаю, каковы шерифы в таких вот маленьких городках – как раз такое написал бы в отчете любой из них.