Чтение онлайн

Она проверила иконки на экране своего ноутбука. Микрофон и веб-камера были выключены.

Как могла Кверки это услышать?

Жужжание стало громче, когда она открыла дверцу мини-бара, расположенного в тумбочке под телевизором.

В небольшом внутреннем отсеке находилось около дюжины бутылочек, безалкогольные напитки и пиво, кроме того, в боковом отсеке лежали пакетики с арахисом и стояли крошечные бутылочки со спиртными напитками. Но там не было ничего, что могло жужжать. И тем не менее равномерное жужжание продолжалось.

Тогда Лиза открыла морозильную камеру и была вознаграждена за свою настойчивость.

Рядом с емкостью для кубиков льда лежал небольшой голубой конверт с логотипом пароходной компании. Пузатый конверт делал нечто, что заставило Лизу с испуганным криком отпрянуть от холодильника: он вибрировал. В первый момент она подумала, что это червяки извиваются внутри конверта, однако это было невозможно.

Только не при минус восьми градусах. И червяки не жужжат через равномерные промежутки времени!

Лишь через некоторое время Лиза подумала о том, что напрашивалось само собой, вынула конверт из морозилки и открыла его.

Действительно.

Конверт оказался на подкладке и имел хорошую изоляцию, поэтому сотовый телефон, который она вынула из конверта, даже не был слишком холодным на ощупь.

— Алло?

— Ну наконец-то, — прозвучал голос, который она представляла себе совсем иначе.

— Кверки? — спросила Лиза, понизив голос, чтобы мать, находившаяся в соседней каюте, не могла ее услышать.

— А кто же еще?

— Батюшки мои! — Лиза облегченно рассмеялась. Ее сердце колотилось, как после забега на стометровку. — Ну ты меня и напугала.

— Почему же, моя услада? Я же тебе сказала, что буду сопровождать тебя во время твоего большого плавания. — Кверки тоже рассмеялась. — Я приготовила для тебя отвертку, аэрозольный баллончик с краской и схему расположения камер видеонаблюдения. Слушай внимательно, Лиза, я скажу тебе, где и как ты все это найдешь!

«Только для экипажа» — было написано на стальной двери, которая уже одним своим красным цветом как бы сигнализировала, что постороннему здесь было нечего делать.

Доктор Елена Бек вставила свою кодовую карту в считывающее устройство, и раздался звуковой сигнал, похожий на жужжание электробритвы.

— Чтобы вы сразу уяснили себе, — заявила она и надавила плечом на дверь, открывавшуюся вовнутрь, — я не считаю хорошей идеей, что к ней допускают постороннего человека…

— Да неужели, — преувеличенно удивился Мартин. — А я уже подумал, что у вас такой мрачный вид только из-за того, что вчера вам так и не удалось сделать мне укол.

Докторша и бровью не повела.

— Но, с другой стороны, — дополнила она свою мысль, — я очень рада, что об Анук позаботится психолог, который хорошо разбирается в вопросах насилия и знает, как вести разговор с жертвами насилия. Малышке пригодится любая помощь.

Мартин последовал за докторшей; переступив через высокий порог, он оказался в узком, ярко освещенном коридоре.

Технологические переходы на палубе А, находящейся у самой ватерлинии, имели мало общего с удобными коридорами пассажирских палуб. Вместо толстого напольного покрытия приходилось шагать по линолеуму, обшивка стен была покрыта серой краской под цвет бетона, и здесь не видно было на стенах картин в дорогих рамах.

— А где же наш трус? — спросил Мартин.

Он чувствовал себя совершенно разбитым, и ему казалось, что ночью он не спал и часа. Вчера, приняв душ, он лег, как был раздетым, на слишком широкую для одного человека кровать и таращился в потолок до тех пор, пока солнце снова не взошло над Атлантикой. Потом он принял свои пилюли и снял трубку телефона, чтобы задать жару Бонхёфферу и узнать, когда же его наконец пустят к Анук Ламар. Сейчас было немногим более половины девятого судового времени (во время трансатлантического плавания в западном направлении часы переводились каждую ночь на один час назад), в общей сложности ему пришлось ждать почти три часа, пока доктор Бек не зашла за ним в его каюту.

— Вы имеете в виду капитана? Почему он не сопровождает нас? — Она шла на полшага впереди Мартина, при каждом шаге ее светло-русая коса моталась по спине от плеча к плечу, а подошвы кроссовок поскрипывали. Под мышкой левой руки она держала синюю картонку с зажимом и свою офицерскую пилотку. — Вскоре у него должно состояться совещание с офицерами в планетарии, поэтому он попросил меня сопровождать вас. Он слишком занят.

Мартин презрительно фыркнул:

— Могу себе представить. Такое похищение ребенка может кого угодно лишить сна, нет?

Докторша остановилась и покачала головой.

— Послушайте, я не знаю, что произошло между вами и капитаном, но в одном могу вас заверить: Даниэль Бонхёффер рассудительный и кристально честный человек. Всех нас до глубины души волнует только благополучие и здоровье девочки, и ему вся эта история так же неприятна, как и мне самой.

— Ну конечно. — Мартин пренебрежительно усмехнулся.

И куры дохнут от кариеса.

Они прошли мимо множества дверей по обе стороны от прохода. Некоторые из них были открыты, и Мартин смог заглянуть в каюты экипажа. Скромно обставленные тесные помещения с открытыми шкафчиками и двухъярусными кроватями, как в железнодорожном спальном вагоне. Только значительно уже.

Перед спуском в преисподнюю круизного лайнера докторша объяснила ему, что на первой нижней палубе они сначала пройдут через зону, предназначенную для служащих отеля, занимающих в корабельной иерархии более высокое положение: горничных, барменов, официантов и прочего обслуживающего персонала. Еще ниже, на палубах В и С, жили члены экипажа судна: рабочие и работницы кухни и прачечной, техники, обслуживающие установку по сжиганию мусора и установку по опреснению морской воды, а также команда машинного отделения. Здесь жили люди, которые никогда не попадались на глаза пассажирам, оплатившим круиз.