Чтение онлайн

Бонхёффер открыл рот, задрал нос и сразу стал выглядеть не как разгневанный, а как крайне разочарованный человек.

— Клянусь, я никогда не причиню Анук ничего плохого. Но, к сожалению, у Егора имеются на борту друзья совсем иного сорта, служащие, которых он вытащил из нищеты, предоставив им работу. И они пойдут за него в огонь и в воду, если он потребует этого от них.

Они смотрели друг другу в глаза, пока Бонхёффер снова не повернулся к зеркалу.

— Помогите мне, пожалуйста. У нас есть еще пять дней. За это время мы сможем выяснить, что же произошло с Анук. Если же нам это не удастся, то мы сможем разработать план, как переправить ее живой на берег.

Мартин покачал головой:

— Вы или чокнутый, или находитесь в таком отчаянном положении, что не замечаете самый простой выход из сложившегося положения, который напрашивается сам собой. Сейчас я пойду к Анук, сниму ее на видео и выложу его в Сеть.

— Нет, только не это. — Бонхёффер замахал руками.

— Почему? Что может удержать меня от этого?

— Тем самым вы окажетесь именно там, где хочет вас видеть Егор.

Мартин нахмурил лоб:

— Я ничего не понимаю.

— Как вы думаете, почему он заманил вас на борт «Султана»? Я хочу, чтобы вы помогли мне. А он хочет повесить это дело на вас.

— На меня?

Волна подняла огромный лайнер вверх, верный признак того, что в открытом море скорость «Султана» постоянно увеличивалась.

— Да. Вы идеальный козел отпущения. Не дорожащий своей жизнью дознаватель, который не смог пережить самоубийство своей жены и смерть единственного сына и который взвинтил себя до такого состояния, что отправился на бредовые поиски и в конце концов потерял рассудок.

— Я? Преступник? — Штифтовый зуб Мартина снова задергался болью.

— Да. Видео, которое вы собираетесь снять, Егор навесит на вас как один из трофеев, которые вы собираете о своих собственных жертвах.

— Это полный идиотизм. Как я мог причинить какой-то вред малышке? Меня же не было на борту «Султана», когда она пропала несколько месяцев тому назад.

— Вы уверены в этом? — спросил Бонхёффер.

Кровотечение заметно ослабло, хотя и не прекратилось полностью. Но из-за его перепачканного кровью лица это было невозможно точно определить.

— Вы же работаете под прикрытием, Шварц. Вы непревзойденный мастер маскировки. Для вас не представляет никакого труда путешествовать под фальшивым именем. Получить фальшивые паспорта. Может быть, вы и есть тот самый киллер, о котором пишет в своей книге Герлинда Добковиц?

— Вы сошли с ума, — сказал Мартин, но в следующее мгновение ему показалось, что он опять слышит голос Анук, когда она прошептала его имя. «Мартин».

— Нет, я не сумасшедший, — возразил Бонхёффер. — А вот Егор чокнутый. Возможно, я единственный, кто здесь может логично размышлять. Я знаю, почему вы действительно находитесь на борту.

В качестве мишени…

— Когда мне стало ясно, как для Егора важно замять это дело, я понял, что не смогу решить эту проблему без посторонней помощи. Потом Добковиц показала мне медвежонка, и тогда мне в голову пришла идея. Вы психолог и дознаватель, а после потери своих близких вы сами заинтересованы в том, чтобы не поднимать большой шум. Я знал, что эти аргументы помогут мне уговорить Егора дать мне немного времени. Поскольку, как бы Егор ни хотел совершить сделку, он был кровно заинтересован в том, чтобы найти того мерзавца, который надругался над ребенком на его судне. Клянусь, когда он дал мне зеленый свет на контакт с вами, я еще не знал, что он захочет сделать из вас козла отпущения в том случае, если все пойдет вкривь и вкось.

— Я не верю ни одному вашему слову.

— Я знаю. Именно поэтому вам позвонила Герлинда Добковиц, а не я.

Где-то я уже слышал нечто подобное.

Пол под ногами Мартина снова задрожал. Всякий раз, когда корабль поднимался на гребень очередной волны, по необъяснимой причине кондиционер над их головами начинал гудеть сильнее.

— Вы трусливый подлец, — сказал он Бонхёфферу. — Если вы говорите правду, то сейчас вы мне открыли, что Егор Калинин собирается из-за жажды наживы убить маленькую девочку и повесить это преступление на меня, а вы при этом пассивно наблюдаете за происходящим.

Капитан взял из стопки еще одно бумажное полотенце и смочил его под струей холодной воды.

— Еще раз: повторю я хочу предотвратить все это. Но, признаюсь, если это мне не удастся, я не стану жертвовать собой ради вас, герр Шварц.

Он скомкал влажное полотенце и бросил его в раковину, так и не воспользовавшись им.

— Вы подали на меня в суд. Вы подорвали мою репутацию. Меня отстранили от должности, я чуть было не потерял свою работу — и многое другое. Нет ничего, что вызывало бы у меня к вам симпатию. Если здесь все пойдет наперекосяк, я не собираюсь вместо вас садиться в тюрьму. А это наверняка произойдет, если я открыто выступлю против Егора.

Мартин схватил Бонхёффера за плечо и повернул его к себе лицом. Он заставил капитана посмотреть ему в глаза.

— Что у него есть против вас?

Бонхёффер сбросил его руку со своего плеча. Потом большим и указательным пальцами он осторожно потрогал переносицу. Это выглядело так, словно он взвешивал все за и против, перед тем как принять решение.

— Видеозапись, — сказал он наконец.

— Что на ней можно увидеть?

— Внешний борт «Султана». Это видеозапись с камеры видеонаблюдения, на ней в том числе видна и каюта с балконом, в которой жила ваша жена. По приказанию Егора я должен был тогда стереть ее.

Мартин почувствовал, как «Султан» наклонился набок.

— Что вы такое говорите?

Бонхёффер кивнул:

— Я отдал ему оригинал видеозаписи. Теперь на той кассете отпечатки моих пальцев.

По спине Мартина пробежал холодок.

— На этой пленке запечатлена…

…гибель моей семьи?

Слова застряли у него в горле.

Капитан кивнул.

— Я вам докажу, что хочу работать вместе с вами, а не против вас, — сказал он. — У меня есть копия этой видеозаписи. Вы можете ее посмотреть.

Серое облачко. Последнее изображение его сына, прежде чем он исчез навсегда. Бесцветное, без четких форм и контуров. Просто маленькое серое облачко, заснятое видеокамерой, на объективе скопились дождевые капли, частично они искажали изображение.

Первое облачко, словно туманообразная тень, отделившееся от правого борта где-то в районе последней трети судна, должно быть, и был Тимми.

Мой сын!

Мартин стоял так близко к экрану телевизора, что мог различить отдельные элементы растра и без того тусклого снимка. В этот момент он понял, что должны были чувствовать люди 11 сентября 2001 года, видевшие, как их родственники выпрыгивали из окон горящих высотных башен-близнецов и разбивались насмерть.

Он вспомнил о жаркой дискуссии с Надей, когда при виде горящих башен она заявила ему, что не понимает людей, которые кончают жизнь самоубийством из страха перед смертью. И неужели через несколько лет она сама превратилась в серое облако, ринувшееся в морскую пучину?

Это было так же немыслимо, как и те два самолета, которые один за другим врезались в башни-близнецы Всемирного торгового центра.

Но и это случилось.

— Есть у нас видеозапись с другого ракурса? — спросил Мартин.