Чтение онлайн

— Ну что же, значит, план провалился, — сказала Лиза, пожав плечами. Она повернулась к своей плачущей матери. — Ах, будьте счастливы с Томом, — сказала она и швырнула отвертку за борт.

Потом она прислонилась к перилам и камнем полетела вниз вместе с ограждением, крепление которого успела отвинтить отверткой за те часы, когда поджидала свою мать.

Вентилятор кондиционера, который в эти дни был включен в режим обогрева, потрескивал, словно в нем застрял опавший лист, что было бы довольно странно ввиду того обстоятельства, что комната для проведения допросов находилась не менее чем в двух километрах от ближайшего дерева да к тому же была расположена в подвале, защищенном от подслушивания. Вероятнее всего, отчаянно гудевший ящик находился при последнем издыхании.

Мартин ожидал, что в любой момент может раздаться оглушительный треск и дряхлый аппарат, висевший под потолком, испустит дух.

В последние часы, которые он провел, будучи подключенным к детектору лжи, старый кондиционер лишь кое-как снабжал маленькую комнату теплым воздухом, который к тому же вонял жженой резиной.

— Не сделать ли нам перерыв? — спросила интервьюерша и откинулась на спинку вращающегося кресла. Она представилась ему как доктор Элизабет Кляйн. Говорят, она долгое время работала в Федеральной разведывательной службе и приобрела там славу эксперта по ведению допросов. Она специализировалась на допросах серийных убийц-психопатов. Правда, на первый взгляд она выглядела скорее как руководитель спиритуалистических курсов какой-нибудь эзотерической группы самопомощи: все предметы ее одежды радовали глаз всеми мыслимыми оттенками оранжевого цвета, от связанной своими руками кофточки до развевающейся юбки-брюк.

— Нет, — ответил Мартин и отцепил датчики с рук и груди. — Мы не будем делать перерыв, а закончим на этом.

Вопреки ожиданию доктор Кляйн кивнула.

— Значит ли это, что вам нечего нам больше сказать?

— Кроме того, что каждый, кто не согласен с моей версией произошедшего, может поцеловать меня в зад? — Мартин приложил палец к уголку рта и сделал вид, что размышляет. — Нет, — он покачал головой, — определенно нет.

Доктор Кляйн посмотрела на один из множества браслетов на ее правом запястье, покрутила самый большой из них и кивнула. Когда она подняла голову и посмотрела на него, по выражению ее глаз было видно, что она хорошо понимает его.

«Пожалуйста, только не надо сочувствия. С сочувствием я сейчас не справлюсь».

Мартин откашлялся и поинтересовался, можно ли ему теперь встать. Доктор Кляйн вздохнула:

— Ну хорошо. Разумеется, внутреннее расследование закончится еще не скоро. Вы же сами знаете, как долго оно тянется, когда один из полицейских бывает втянут в преступление против жизни. — Она одарила его неким подобием улыбки. — Но уже сейчас я могу сказать, что ваши показания большей частью совпадают с тем, что мы узнали от капитана, судового врача и этого… — она полистала тоненькую папку, лежавшую перед ней на столе, — и этого Тиаго Альвареса, а также от Герлинды Добковиц.

— Отлично. — Мартин потер озябшие руки. — Ну а технику я тоже смог убедить?

Он показал на видеокамеру, прикрепленную к потолку, а потом на ноутбук, лежавший между ними, на котором детектор лжи записывал его жизненные функции во время дачи показаний.

Доктор Кляйн изобразила руками весы.

— Согласно показаниям полиграфа, вы говорили правду. Кроме…

Мартин удивленно поднял брови:

— Кроме чего?

Она долго пристально смотрела на него. Потом вытащила носовой платок из одного из множества карманов своей одежды, в котором Мартин так до конца и не разобрался, была ли это юбка-брюки или криво связанное платье.

Она громко высморкалась, встала из-за стола и подошла к видеокамере, затем отсоединила от нее кабель, который вел из стены комнаты прямо к аппарату.

— Давайте поговорим с глазу на глаз, герр Шварц.

Доктор Кляйн смотрела на него сверху вниз, как коршун, высматривающий свою добычу. Мартин скептически наблюдал за ней, в то время как она снова села за свой стол.

— Полиграф не показал заметных отклонений, — сказала она. — О многом, где вы сами не присутствовали, вы знали лишь понаслышке, так что в этих случаях оценка ваших ответов с помощью полиграфа и без того не имела никакого смысла. Правда, в одном месте… — Доктор повернула ноутбук в его сторону. — Вот здесь вы начали потеть и ваш пульс участился. К тому же и без камеры я сама заметила самые разные микроэкспрессии, которые сигнализировали мне о неправде. — Она показала ему участок записи показаний датчиков, на котором волны выглядели как ЭКГ человека, находящегося в предынфарктном состоянии.

— Что я сказал в этом месте? — поинтересовался Мартин, хотя уже и сам догадался, о чем там шла речь.

— Отвечая на вопрос доктора Бек, вы сказали, что в записях Шахлы якобы ничего не нашли о судьбе вашего сына.

Мартин кивнул.

— Это была ложь, верно?

Он с трудом проглотил комок в горле, но не сказал ни слова.

— Герр Шварц, это никак не повлияет на мою оценку. На данный момент все выглядит так, что вы провинились лишь в самовольном невыходе на службу. Это интересует меня только в частном порядке: что вы узнали о судьбе Тимми и Нади?

Ах так? Зачем? Может быть, из-за жажды сенсации?

Он посмотрел в ее добрые, открытые глаза и понял, что был не прав в отношении ее.

— Видео, которое вам показал Бонхёффер. На котором видно, как они прыгают за борт, — упорствовала она. — Теперь вы знаете, почему там видно сначала большое, а потом маленькое облачко, верно?

Мартин коротко кивнул. Он узнал правду через три дня после смерти Шахлы, после того как «Султан» пришвартовался в Нью-Йорке и ФБР начало расследование. К этому времени люди Даниэля уже обнаружили вблизи «Голубой полки» тайное убежище, в котором горничная прятала Анук все последние недели и в котором находилась Лиза в ту ночь, когда инсценировала свое самоубийство. В похожем на контейнер помещении с голыми стенами, которое до прекращения эксплуатации «Голубой полки» использовалось для хранения металлов, пригодных для дальнейшей переработки, и другого сырья, они нашли матрас, ящик из-под бананов, который использовался в качестве ночного столика, и привинченную к стене металлическую полку, на которой лежали книги, детские игры, пазлы, мягкие игрушки и даже айпад, в памяти которого хранились кинофильмы, электронные книги и видеоигры.

Наряду с мультимедийным содержимым инженеры ФБР обнаружили в памяти браузера подключение к так называемому облачному или виртуальному серверу, на котором Шахла хранила личные документы. После того как им удалось декодировать зашифрованную систему защиты, они наткнулись на запись в дневнике, сделанную в день смерти Тимми и Нади. Во время одного из перерывов между многочасовыми допросами руководивший расследованием агент ФБР предоставил Мартину возможность ознакомиться с выдержкой из этого дневника Шахлы.

Как и во время нынешнего внутреннего расследования, которым руководила доктор Кляйн, так и ФБР быстро поняло, что хотя Шварц и является важным свидетелем, но он может быть исключен из списка подозреваемых. Поэтому, так же как Юлии и Лизе Штиллер, ему разрешили вернуться в Германию с условием быть готовым при необходимости явиться для дачи дальнейших показаний. Предоставление возможности взглянуть на выдержку из дневника Шахлы было, вероятно, любезностью со стороны агента ФБР, руководившего расследованием, за то, что Мартин Шварц был не только их коллегой, но и активно сотрудничал с ФБР во время всего расследования.