Чтение онлайн

Во время длительного процесса, в котором Конрад добился вынесения судебного постановления против Бенедикта, они с Эммой подружились. И Эмма сначала думала, что он заинтересован в ней по другим причинам. Ее действительно привлекал его шарм, несмотря на значительную разницу в возрасте. Уже тогда Конрад прятал свой выдающийся подбородок под педантично подстриженной бородой и носил преимущественно темно-синие, сшитые на заказ двубортные пиджаки и рантовые ботинки с перфорацией. Волнистые волосы теперь были немного короче, но, как и раньше, падали ему на высокий лоб, и Эмма очень хорошо понимала, почему к адвокату так часто обращаются состоятельные женщины постарше. Они не могли знать, что хотя он и любил женщин, но в его эротических фантазиях для них не было места. Гомосексуальность Конрада была тайной, которую они хранили с Эммой с тех пор, как подружились.

Даже Филиппу она никогда не рассказывала о гомосексуальных предпочтениях Конрада, правда, из эгоистичных соображений, в чем признавалась себе в глубине души. Из-за внешности и обаяния Филиппа ему часто делали авансы, чего он уже не замечал: например, как симпатичная официантка предложила ему лучшее место в ресторане или кто-то мило улыбнулся в очереди в супермаркете.

Поэтому Эмме хотелось, чтобы ее муж тоже ревновал, когда Конрад иногда звонил ей, чтобы пригласить на обед. Пусть Филипп думает, что и у нее есть поклонники.

Конрад же оберегал тайну, чтобы не разрушить свою репутацию брутального мачо-адвоката. И регулярно появлялся на официальных мероприятиях с хорошенькими студентками, изучающими юриспруденцию. «Лучше вечный холостяк, чем педик в суде», — объяснил он Эмме свою позицию.

Поэтому жаждущие приключений вдовы со стильными прическами были разочарованы, когда Конрад объяснял им, что не берется за бракоразводные дела, а только за уголовные, да и то лишь за сенсационные, которые нередко считаются уже безнадежными.

Как в ее случае.

— Спасибо, что хочешь мне помочь, — сказала Эмма. Общие слова, но эта фраза помогла нарушить молчание.

— Снова.

После случая со сталкером Эмма во второй раз оказалась клиенткой Конрада. После той ночи в отеле, когда стала жертвой сумасшедшего. Серийного преступника, который до нее уже подкараулил трех других женщин в гостиничных номерах и электробритвой побрил их наголо.

После того как зверски их изнасиловал.

Причем часы, проведенные затем в больнице, оказались для Эммы не легче, чем само изнасилование. Она еще не совсем пришла в себя, как незнакомый человек опять производил какие-то манипуляции с ее естественными отверстиями. Она снова ощущала внутри вагины латексные пальцы и инструменты, которыми брали мазки для судмедэкспертизы. Хуже всего были вопросы, которые ей задавала седоволосая женщина-полицейский с покерным лицом:

— Где вы подверглись изнасилованию?

— В отеле Le Zen. Номер 1904.

— Там нет такого номера, фрау Штайн.

— Мне тоже так сказали, но это невозможно.

— Кто вас зарегистрировал?

— Никто. Мне выдали карту-ключ вместе с прочими материалами для конгресса.

— Вас кто-нибудь видел в отеле? Есть какой-нибудь свидетель?

— Нет, то есть да. Одна русская.

— Вы знаете ее имя?

— Нет. Она…

— Что?

— Не важно. Забудьте.

— Хорошо. Вы можете описать преступника?

— Нет. Там было темно.

— Нам не удалось обнаружить никаких повреждений или травм, полученных при самообороне.

— Меня усыпили. Чем именно — вероятно, покажет анализ крови. Я почувствовала укол.

— Преступник сбрил вам волосы до или после пенетрации?

— Вы имеете в виду, до или после того, как он вставил мне во влагалище свой член?

— Я понимаю ваше возбуждение.

— Нет, не понимаете.

— Хорошо. К сожалению, я все равно должна задать вам подобные вопросы. Преступник использовал презерватив?

— Вероятно, раз вы говорите, что не нашли следов спермы.

— Как и никаких особенных повреждений слизистой влагалища. Вы часто меняете половых партнеров?

— Я беременна! Мы можем сменить тему?

— Хорошо. Как вы добрались до автобусной остановки?

— Простите?

— Автобусная остановка на Виттенбергплац. Где вас нашли.

— Понятия не имею. Видимо, в какой-то момент я потеряла сознание.

— Значит, вы не знаете, изнасиловали вас или нет?

— Этот псих сбрил мне волосы. Моя вагина горит, словно ее обработали электрошокером для скота. КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО СО МНОЙ СЛУЧИЛОСЬ?

Вопрос вопросов.

Эмма подумала о том, как Филипп привез ее на такси домой и уложил на диван.

— Все будет хорошо, — сказал он ей.

Она кивнула и попросила его принести тампон из шкафчика в ванной. Большой, для сильных кровотечений. Они начались в такси.

Это был первый раз, когда они плакали вместе.

И последний, когда говорили о детях.

На следующий день Эмма поставила свечку за неродившегося ребенка. Та давно уже сгорела без остатка.

Эмма кашлянула в ладонь и, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, обвела взглядом кабинет Конрада.

Книжные стеллажи до потолка — рядом с постановлениями Верховного федерального суда в кожаных переплетах на них стояли произведения Шопенгауэра, любимого автора Конрада, — показались Эмме низковатыми, возможно, из-за нового цвета стен: с ним комната выглядела меньше. Массивный письменный стол располагался на своем месте перед квадратными окнами; в солнечные дни озеро Гросер-Ванзе просматривалось отсюда до самого Шпандау. Сегодня виднелась только городская набережная, вдоль которой редкие прохожие пробирались через декабрьский снег по щиколотку.

Вдруг Эмма почувствовала, что Конрад оказался у ее кровати и мягко коснулся ее руки.

— Позволь мне устроить тебя поудобнее, — сказал он и погладил ее по лбу.

Эмма уловила пряный запах его одеколона после бритья и закрыла глаза. Одна лишь мысль о прикосновении мужчины в последние месяцы вызывала у нее отвращение. Но Конраду было позволено обхватить ее руками и перенести с больничной койки на диван у камина.

— Вот так лучше, — сказал он, опустив Эмму на мягкие подушки и бережно укрыв кремовым кашемировым пледом.