Чтение онлайн

Штерн поднялся и не знал, что сказать. Больше всего ему хотелось обнять отца. Но такого он еще никогда не делал. С тех пор как помнил себя, они всегда здоровались и прощались только за руку.

Поэтому он только сказал:

— Я ни в чем не виноват.

Его отец, который уже направился в сторону коридора, испуганно обернулся.

— Скажи, за кого ты меня вообще держишь? — спросил он. Его голос звучал теперь почти так же сердито, как и прежде. — Ты правда думаешь, что я хоть секунду в этом сомневался?

Позже, когда шум дизельного мотора затих и огни фар исчезли за поворотом подъездной дороги к небольшому дачному поселку, Георг Штерн постоял еще немного на пороге своего домика, вглядываясь в дождливую темноту. Он вошел внутрь, лишь когда ветер изменился и изморось начала бить ему в глаза. В гостиной он собрал использованные чашки, протер стол и вылил остывший чай в кухонную мойку. Потом снял свой сотовой с подзарядной станции и набрал номер, который дал ему мужчина на крайний случай.

Площадка отдыха для водителей грузовиков за мотелем у оживленной трассы Афус была самым подходящим местом для ночевки, тем более что времени у них оставалось немного. Здесь, недалеко от выставочного комплекса, в любое время года на бесплатной парковке стояли грузовики и даже жилые фургоны. Одним больше, одним меньше — вряд ли кто-то обратит внимание.

— Это ловушка, — сказала Карина, когда они остановились в двух парковочных местах от небольшого грузовика для переезда.

На пути сюда они едва успели обсудить самое важное.

— Тебе нельзя завтра появляться на мосту. Ни в коем случае.

Штерн с мучительной гримасой слез с пассажирского сиденья и прошел в глубь фургона. Он принял несколько таблеток из косметички матери и чувствовал обезболивающее действие опиатов. Абсолютно без сил он прилег на удивительно удобную койку в дальней части вагончика. Карина подтянула ручник, выключила мотор и перебралась из кабины к нему назад.

— У меня нет выбора. — Штерн уже перебрал в уме все возможные варианты. — Я уже не могу сдаться.

— Почему?

— Слишком поздно. Я должен был остаться сидеть в машине Энглера, вместо того чтобы удирать. К тому же с его служебным оружием! Но в том шоковом состоянии я думал только о бегстве. Я решил, никто не поверит, что я один встретился с Энглером и потом еще единственный пережил нападение.

— Возможно, ты и прав.

— Кроме того, у него есть свой человек. Голос знает о каждом нашем шаге. Если я сейчас пойду в полицию, он поменят свои планы. Он отменит встречу, заляжет на дно, и я никогда не узнаю…

«…что случилось с Феликсом», — уныло подумал Штерн.

— Возможно, он это уже сделал?

Карина присела к нему на кровать и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, потом велела ему сесть.

— Отменил встречу? Может быть. Ему наверняка уже сообщили, что я остался в живых. Но он не знает, выяснил ли я адрес моста. Кроме того, он во что бы то ни стало хочет найти мстителя. И доведет дело до конца, если, конечно, не получит предупреждения от своих источников в полиции. А пока у них для этого не было причины. Я говорил только с Энглером, а он мертв.

Штерн высвободился, как змея, из потной рубашки и перевернулся на живот. Он услышал, как Карина шумно вздохнула, когда увидела сильные ушибы и раны вдоль позвоночника. Затем он почувствовал неприятный холод на пояснице и напрягся.

— Прости. Мазь холодит вначале, но скоро ты согреешься.

— Надеюсь.

Он не хотел показывать слабость перед Кариной, но сейчас был готов кричать, даже если ему на спину опустилась бы невесомая бабочка.

— Давай лучше поговорим о тебе, Карина. Тебя разыскивают из-за похищения ребенка. Твои отпечатки пальцев остались на ручке виллы риелтора, твоя машина припаркована прямо перед дверью. И пока я не могу доказать обратное, ты в бегах вместе с убийцей полицейского, — перечислял Роберт. — Мы должны подумать, как тебе сдаться, чтобы…

— Тсс… — прошипела она, и Штерн не знал, хотела ли она успокоить его или заставить замолчать. — Перевернись.

Он сжал челюсти и перекатился на спину. Движения давались ему уже легче. Обезболивающее средство подействовало.

— …чтобы на тебя в итоге не повесили что-нибудь еще, как на меня.

— Не сейчас, — прошептала Карина и откинула ему со лба прядь волос, слипшихся от крови.

Роберт глубоко выдохнул, наслаждаясь нежным массажем ее умелых рук. Ее пальцы с легким нажимом описывали круги, путешествуя от шеи по плечам и вниз. Погладили его голый торс, задержались там, где бешено колотилось сердце, и скользнули ниже.

— У нас почти нет времени, — прошептал Роберт. — Давай проведем его с умом.

— Мы так и сделаем, — перебила его Карина и погасила свет.

Это просто сумасшествие, подумал он и задался вопросом, что имеет более сильный обезболивающий эффект: лекарство у него в крови или дыхание Карины на его коже. Боль отчетливо дала о себе знать еще раз, когда он хотел сесть в постели, чтобы остановить Карину. Но затем болезненные ощущения отодвинулись, как капризный ребенок, в дальний угол его сознания, где и заняли выжидающую позицию вместе с угнетающими страхами и переживаниями.

Штерн расслабился, почти против воли. Разомкнул губы и ощутил сладкое дыхание Карины у себя во рту и свои собственные слезы, которые она, видимо, слизнула языком. Свист ветра, который снаружи трепал автофургон, превратился в приятную мелодию. Штерн хотел думать о Феликсе, о мальчике с родимым пятном и о плане, который разрешил бы их невероятные проблемы, но даже не успел пожалеть об ошибке, которая на столько лет разлучила их с Кариной. На несколько часов вагончик превратился в кокон, который оградил их обоих от внешнего мира — того, где все шло наперекосяк.

К сожалению, впечатление обманчивой безопасности длилось недолго. Когда около пяти часов утра раскат грома вернул Штерна в реальность, Карина все еще сражалась во сне с какими-то невидимыми противниками. Он высвободился из ее объятий, оделся и сел с искаженным от боли лицом за руль фургона. Спустя двадцать минут он остановился перед парковкой клиники Зеехаус. Карина открыла глаза, потянулась, встала и не торопять перешла к нему вперед.

— Что нам здесь нужно? — спросила она Роберта, села на пассажирское сиденье и уставилась наружу. Ее голос звучал бодро. Как будто ей в лицо плеснули стакан холодной воды.