Чтение онлайн

Боб пожал плечами.

— Время не ждет. Для меня это не способ потешить эго, я просто хочу увеличить наши шансы поймать Гомеса, пока он снова не исчез. Где сейчас Хэнсон?

— Не знаю, должно быть, уехал. Но скажи мне, если это не ради эго, почему ты не передал в Отдел нападений все, что у тебя было на Гомеса?

— Разве я этого не сделал?

— Нет. Уокеру звонил врач, сказал, что ты был у него — он интересовался, нужна ли ему полицейская защита.

— А, точно, парень, который выдает Гомесу инсулин, — сказал Боб, поднимая чашку. — Знаешь, думаю, это просто вылетело у меня из головы. — Он сделал глоток, встретив красноречивый взгляд Кей поверх края чашки.

— Вопрос в том, — сказала Кей, — знаешь ли ты о Гомесе еще что-нибудь, что могло бы нам помочь?

Боб поджал губы и покачал головой.

— Ладно, Боб. Я просила тебя о помощи. Что думаешь на данный момент?

Боб улыбнулся ей. Они с Кей начали работать в Убойном отделе примерно в одно время. Тогда, как и сейчас, были те, кто считал, что двери открылись перед Кей только потому, что она женщина и черная, что она отражает стремление управления иметь тот же этнический состав, что и население города. Но Боб всегда знал, что она следователь лучше, чем он, и если в мире есть справедливость, то она пойдет дальше, гораздо дальше него. И все же она всегда приходила к нему с делами, в которых увязала. Она говорила, что это потому, что его голова работает иначе, чем у нее, что иногда он способен помочь ей взглянуть на дело под другим, более плодотворным углом. В остальном они никогда не были особо близкими коллегами. Может, потому что она была из тех слишком серьезных типов, которые всегда шли домой, когда Боб и остальные отправлялись в бар отмечать маленькие победы. Может, потому что она была не из тех, кто раскрывает душу и говорит о чем-то, кроме работы. Поэтому для него стало сюрпризом, что после Фрэнки, когда все начало рушиться, именно она оказалась рядом. Прикрывала его, когда он не являлся на службу, и говорила Уокеру, что они договорились между собой. Отвозила его домой с работы, когда ему не удавалось полностью протрезветь. Но все равно держала дистанцию. Все, что она за это получала, — ненужные проблемы; трудно было расценить это иначе. В конце концов Боб решил, что Кей Майерс просто-напросто лучший человек, чем он.

— Давай начнем с жертвы, — сказал Боб, ставя чашку. — Кто это?

— Коди Карлстад, пятьдесят три года, совладелец «АгриВорк», продают все: от комбайнов и тракторов до газонокосилок. Приводов нет, столп общества, в свободное время тренирует бейсбольную команду младшего сына. Трое детей и жена, которая занимается волонтерством в Миндекиркен, это...

— Норвежская лютеранская мемориальная церковь, — закончил за нее Боб.

— Именно, твои люди. Как видишь, хотя в методе есть сходство...

—...нет очевидного сходства в выборе жертв.

— Мягко сказано. Данте — паразит, Карлстад — столп общества.

Коди Карлстад, Коди Карлстад. Боб знал это имя откуда-то, просто не мог вспомнить.

— Значит, никаких подозрений на связь с бандами или наркотиками?

— Абсолютно никаких, — сказала Кей.

Боб провел рукой по галстуку.

— Что насчет оружия?

— У него был пистолет, Глок-17, запертый в бардачке.

— Я имею в виду, есть ли связь с торговлей оружием, прямо или косвенно?

— Нет. Но он и не то чтобы противник оружия.

— Я понял это по пистолету.

— Да, но я имела в виду наклейку на бампере его машины.

— Да?

— Ты не видел?

— Хэнсон меня прогнал.

— Стикер НСА. Тот, где два квадратика для галочки: владелец оружия или жертва.

Боб медленно кивнул. Теперь он понял, откуда знает имя Коди Карлстада.

— Нам нужно больше оружия в руках правильных людей, — сказал он.

— Прости?

— Это то, что Коди Карлстад заявил в «Стар Трибьюн» в начале лета, — сказал Боб, что-то набирая в телефоне. — Он спикер Института законодательных действий НСА, они выступают против ужесточения законов об оружии. Классический фанат идеи «больше стволов — меньше преступлений». Смотри, это Коди Карлстад.

Боб поднял телефон, показывая фотографию двух мужчин в костюмах, позирующих вместе.

— Мэр Паттерсон, — сказала Кей. — Значит, Коди Карлстад встречался с людьми на верхах.

— Не велика загадка, почему Паттерсон позирует для фото, когда НСА жертвует 40 000 долларов на его кампанию.

— Они пожертвовали? Но Паттерсон демократ — я думала, НСА поддерживает только политиков правого толка?

— Национальной стрелковой ассоциации плевать, какой у политика взгляд на сельское хозяйство, их волнует только позиция по Второй поправке. Они выставляют политикам оценки в зависимости от того, насколько те лояльны к оружию, и, судя по «Стар Трибьюн», у Кевина Паттерсона там твердая пятерка с плюсом.

— Так ты думаешь, связь в контроле над оружием? — спросила Кей. — Что перед нами кто-то, кто борется с оружием при помощи оружия?

— Похоже на то.

— Гомес — псих-одиночка или член какой-то политической террористической группы?

Боб пожал плечами.

— А как насчет одинокого, не сумасшедшего политического террориста?

Кей собиралась что-то сказать, но тут зазвонил ее телефон. Она ответила и вопросительно посмотрела на Боба, слушая собеседника.

— Гомеса заметила камера наблюдения в «Трэк Плаза», — сказала она.

Она сунула телефон в карман и встала.

Олав Хансон тяжело дышал. Он бежал без остановки от самой парковки у «Трэк Плаза». Стараясь игнорировать острую боль в колене, он позволил эскалатору медленно поднять себя на второй этаж. Добравшись до верха, он увидел метрах в ста впереди пиццерию. Она была открыта со стороны общего зала, напоминая ресторан в аэропорту.

В ухе торчал наушник: пока он гнал от Саутдейла, видеоцентр полиции Миннеаполиса непрерывно снабжал его информацией — Гомес все еще был в ресторане. Видеоцентр получал изображение с трехсот камер, разбросанных внутри и снаружи делового центра; это было совместное детище правоохранительных органов и местного бизнеса. Проект либо радикально снизил уровень преступности, либо — как утверждали критики — просто вытеснил её в другие районы города. Опасения по поводу тайной слежки были сняты просто: проект сделали доступным для всех. За стеклянной стеной любой желающий мог сесть и наблюдать за теми же картинками, что и полиция.

Одним словом, у Олава была публика. А это означало, что то, что должно произойти, должно случиться там, где нет камер.

Рубашка промокла от пота, он чувствовал, как край кобуры натирает подмышку. План был прост, но надежен. Арест на камеру перед свидетелями, все строго по уставу: обыск, зачитывание прав, полный набор. За исключением одного: он не собирался надевать на Гомеса наручники. Он намеренно оставил их в машине, а Отделу внутренних расследований потом скажет, что забыл. Он отведет Гомеса к лифтам и прикажет всем выйти из первой же кабины. Потому что в лифтах камер не было. Он проверял. Он пристрелит Гомеса еще до того, как они доедут до вестибюля, позаботится, чтобы на стволе остались отпечатки убитого, и заявит, что Гомес пытался выхватить у него оружие.

Олав положил руку на рукоять пистолета под пиджаком, блуждая взглядом по спинам посетителей, сидевших у стойки перед печами для пиццы. Ни на ком не было толстовки с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого не было иссиня-черных волос, какие он помнил у Лобо. Но если Лобо ушел, почему видеоцентр не сообщил об этом? Ответ пришел сам собой: телефон завибрировал, он ответил, услышал голос Кей Майерс и понял, что его двадцать минут истекли.

«Форд» Кей застрял в пробке. Боб, сидевший на пассажирском сиденье, заметил, что будь у них «мигалка», как у Коджака, они были бы у «Трэк Плаза» минут за пятнадцать. Настроения ей это не улучшило.

— Хансон?

— Да? — голос Олава Хансона прозвучал через громкую связь.

— Я говорила с видеоцентром и велела им передавать всю дальнейшую информацию через меня. Ты где?

— Я контролирую ситуацию, Майерс. Рассчитываю арестовать Гомеса с минуты на минуту. Сообщу, если понадобится подкрепление.

— Повторяю вопрос: где ты находишься? — отчеканила Кей.

— Майерс, как я уже сказал...

— Это мое дело, Хансон, и я требую, чтобы ты предоставлял мне адекватную информацию.