Чтение онлайн

– Названивает в полицию, МИ5 или еще куда-нибудь, – согласился Лиам.

– А до какой станции вы едете? – спросила Джесс.

– «Уиллесден-джанкшен», – ответил парень. – Мать, должно быть, уже легла спать. Она никогда за меня не волнуется, – добавил он, пожав плечами. – И очень рано встает, чтобы пойти на работу. Она медсестра, – сообщил он еще через пару секунд.

Джесс представила, как мучается в припаркованной машине отец Хлои, терзаясь вопросом, где дочь. А вокруг зловеще чернеет обычно ярко освещенный город.

– Я уверена, что ты вернешься домой целым и невредимым до того, как твоя мама посчитает, что стоит обеспокоиться, – сказала парню Джесс с уверенной улыбкой, понадеявшись на то, что она получилась искренней, невзирая на всю кажущуюся безнадежность их положения. – А по поводу твоего папы, Хлоя… к сожалению, мы не можем связаться с ним и успокоить, но, возможно… если он поднимет шум, – добавила Джесс ободряющим тоном, – нас поторопятся эвакуировать из этого тоннеля. – Джесс особо не верила в то, что заистеривший родитель в ситуации тотального блэкаута в городе смог бы привлечь внимание к своей частной проблеме, но Хлою, похоже, эта мысль слегка успокоила. – Ребята, а вы ничего странного не заметили, когда погас свет? – задала очередной вопрос Джесс и удивилась, поняв по их реакции, что в них что-то словно переключилось.

Воздух сгустился, подростки быстро, неуверенно переглянулись.

– Нет, – первой ответила Хлоя, натянув на лицо настороженную улыбку.

– Мы ничего такого не видели, – подтвердил Лиам, тоже выдавив улыбку, которую Джесс сочла судорожной гримасой.

– Как и все остальные, – добавила Хлоя, покосившись через плечо на парня, – мы опустили головы из-за страшного шума.

И, как в ситуации с Дженной, чуйка просигналила Джесс: это явная ложь. Она помолчала, взвешивая свои варианты. Джесс могла бы пристыдить ребят, сказать, что ей известно, что они соврали, потребовать от них правды. Но на столь раннем этапе расследования такая тактика с высокой долей вероятности принесла бы больше вреда, чем пользы. Если ребята юлили, потому что знали что-то, видели или слышали преступника, тогда озвучивание правды могло подвергнуть их опасности. Но если они хитрили и изворачивались, потому что были повинны в преступлении – а эта идея казалась Джесс совершенно неправдоподобной, – тогда она явно недооценила, на что была способна юная парочка. Поэтому, как и в случае с Дженной, Джесс решила пока не допытываться до истины: «Прощупаю их аккуратно чуть позже. Лучше расспросить их по отдельности».

– Конечно, – ласково сказала она и уже собралась переключить свое внимание на Ису, как вдруг ей в голову пришел еще один вопрос. Он не касался непосредственно убийства, просто любопытство потребовало удовлетворения. – А к чему были те крики и видеосъемка? – спросила Джесс. – Перед тем, как мы застряли, на последней остановке, – она указала на Лиама, – ты истошно заорал, а ты, – палец Джесс переместился на Хлою, – стала снимать. Снимать нас на видео. Что это было? Для чего?

Язык тела обоих подростков немного «развязался». Их напряжение сменилось смущением.

– Ах, это… – протянул Лиам, слегка пожав плечами; на его щеках проступил румянец, – это для TikTok. Такие видео, снятые одним парнем в Нью-Йоркском метро, набирают миллионы просмотров. – Лиам непроизвольно покосился на Дженну. – На этом можно заработать конкретные бабки. И не нужны никакие аттестаты или дипломы. – Парень вновь пожал плечами, успев совершенно расслабиться за разъяснением. – Если у меня будет хорошая аудитория, тогда моими роликами заинтересуются рекламные агенты. Вот так в наши дни добиваются, чтобы тебя заметили, и зарабатывают деньги.

Джесс не имела никакого опыта в актерском мастерстве или стяжании славы, но подумала: «Возможно, Лиам прав».

– Ты серьезно думаешь о такой карьере?

Лиам важно кивнул:

– Конечно. – На его лицо вернулась глуповато-застенчивая улыбка. – Я хочу купить однажды матери большой дом в Хэмпстеде.

Это признание снова растрогало Джесс, и на мгновение она забыла о теме беседы. При мысли о подростке, так решительно настроенном воплотить свои мечты в жизнь ради матери, ее захлестнул шквал эмоций. В памяти всплыл образ Пенни, ее младшенькой, подарившей ей букет собранных одуванчиков, когда одним субботним вечером Джесс вернулась с работы домой. Пока она боролась с навернувшимися слезами, Алекс объяснил такой выбор букета: Пенни настояла на одуванчиках, потому что желтый был любимым цветом мамы. Желтый не был любимым цветом мамы, просто за пару недель до этого, на третий день рожденья дочки, она надела желтое платье, и Пенни это запомнилось.

– Вы живете с мамой вдвоем? – спросила Лиама Джесс, сглотнув слезы, грозившие выступить на глаза совершенно не к месту, учитывая обстоятельства.

– Да, – сказал Лиам. – Она родила меня совсем молодой, но подняла сама, без чьей-либо помощи, да еще и выучилась на медсестру. – Джесс заметила, как Хлоя положила руку на предплечье друга и сжала его. – Говорит, я должен еще свозить ее на Мальдивы, – добавил парень с новой ухмылкой. – Арендовать одну из тех хижин на море.

– Уверена, ей там понравилось бы, – сказала Джесс, моментально позабыв о недавнем обмане ребят. Но, не успела она обратиться к Исе, как это всплыло в памяти, заставив ее вздрогнуть, словно при хлесткой пощечине. Лиам, похоже, был уверен в том, что его план по завоеванию популярности в ТikTok навсегда изменит их с матерью жизнь. Джесс обернулась, в последний раз оглядела ребят и задалась щекотливым вопросом: что может сделать заблудший ребенок ради того, чтобы прославиться?

Дженна с интересом прислушивалась к ответам Хлои и Лиама. Ребята были довольно милыми, напомнили Дженне ее отношения с бойфрендом в старшей школе. Они были неразлучны до тех пор, пока он не поступил на полную стипендию в университет Лиги плюща и не уехал, а Дженну – посредственную ученицу – отсутствие перспектив на получение стипендии и нежелание обременять себя в восемнадцать лет долговым займом в сотни тысяч долларов вынудили отказаться от учебы в колледже. У нее все равно все получилось, жизнь удалась. Но Дженна до сих пор ощущала прилив застарелой зависти – всякий раз, когда думала о Стиве и его студенческом братстве, о его медленном (растянувшемся аж на четыре года!) вступлении во взрослую жизнь и веселых вечеринках, на которых он со всей беззаботностью юности отрывался по полной программе, пока она обслуживала нетерпеливых и капризных туристов за липкими столиками.

Но что толку изводить себя воспоминаниями, когда…

Дженна мыслями вернулась в мрачный тоннель лондонской подземки. За тонкой стенкой справа от нее лежал мертвец. А Хлоя с Лиамом… они соврали детективу. Вот что было интересно! Что скрывали эти подростки? Они так заметно напряглись, когда Джесс спросила, не заметили ли они что-либо, когда погас свет. Ребята отказались говорить. Но что они знали? Они что-то видели? Или слышали? Рука Дженны занырнула глубоко в карман джинсов, пальцы согнулись и судорожно сжали мягкую, поношенную хлопковую ткань. Это было проявление нервозности, своеобразное ерзанье, незаметное для окружающих. А куда, как не в кончики пальцев, крайний предел ее тела, она могла сцедить свою тревожную энергию, которую Господь запрещал ей накапливать внутри слишком долго? При взгляде на то, как бесстыдно врали Хлоя с Лиамом, в Дженне взбурлило неосознанное беспокойство: неужели и ее ложь была настолько очевидной, что Джесс не составило труда ее распознать? Американка снова прокрутила в голове свой разговор с детективом – каждое слово, свою подачу, реакцию Джесс. Нет, она была на высоте! Джесс ни разу не повела себя так, будто ей не поверила. А Дженна не ляпнула ничего такого, что могло привлечь ее внимание. Она ничем не выдала себя.

«И с каких это пор умение мастерски врать стало предметом гордости?» – услышала Дженна каркающее брюзжанье своей бабки с характерной для уроженки Нью-Джерси гнусавостью. И подавила улыбку. У ее бабки Лоис был просто талант изобличать ее дурные инстинкты и пристыжать за них (чем она и занималась без конца). Но сейчас Дженна не чувствовала вины за свою ложь. Она слишком многого достигла. Ей было что защищать, в отличие от основной массы людей. Чем больше ты имеешь, тем больше ты рискуешь потерять. Дженна снова посмотрела на подростков: «Интересно, что бы они подумали, если бы узнали мои планы на эту ночь?» Должно быть, не придали бы этому значения. Пока она постит красивые гламурные фото, они будут приносить ей подписчиков, их «лайки» и прибыль. Но свою свечную империю Дженна выстроила сама. Активность в социальных сетях обеспечивала лишь крошечную долю ее суммарного дохода. Осчастливливать деток-которым-легко-угодить не было ее приоритетной целью.

Американка повернула голову к Эмилии, периодически опускавшую глаза на свой мобильник и с вежливой улыбкой слушавшую ответы попутчиков. Нет, благополучие и состояние Дженны зависели не от юнцов. Они были в руках таких женщин, как Эмилия, – способных лишить ее всего разом в любой момент. Дженна хорошо знала свою аудиторию и относилась к ней как к дикому волку, посаженному на цепь на ее заднем дворе. Она радовалась любви, которой ей платили за объедки, но сохраняла настороженность, поскольку отношения были неравными. Симбиотической гармонии не было. Волк мог наброситься в любой момент.