Чтение онлайн

– То есть ты утверждаешь…

– Опять допрос? – взбесилась я. – Чарльз, у нас в «Рид солюшнс» работает целый этаж людей. И поверь, единственный раз, когда я вытащила информацию из стен офиса, был прямо здесь. На этом же месте.

– И ты, значит, не в курсе, кто мог поделиться этими знаниями?

– Если Фитцсиммонс в деле, это либо Эванс из продаж, либо Хэмиш Ливингстон.

Чарльз внимательно вытянулся вперед, и я поспешила отмахнуться от его любопытства.

– Видела их как-то утром у его офиса. Вместе с ним. За ручки держались. Но тебе-то что? Обычный корпоративный шпионаж, с кем не бывает?

– Допустим, что я тебе поверил.

Я поджала губы и вернулась к ромовой бабе. Правда, потребность огрызнуться оказалась сильнее манер.

– Вожьми их и брощь в клетку на пару шуток, – с набитым ртом предложила я. – Шами рашшкажут.

– Вкусно? – агрессивно уточнил Чарльз.

Яростно покивав, я засунула еще один кусочек десерта к предыдущему непрожеванному. Мне очень сильно не стоило дразнить и без того разъяренного копа, у которого к тому же были все возможности испортить мне жизнь.

Понятно, почему он так бесился: взять за жопу «Рид солюшнс», когда у тебя пачка инсайдов, которые уже почти стали общественным достоянием – может, через неделю в газетах напечатают, – было невозможно. Но меня это не должно волновать: я-то свою работу сделала. Все, что «нашла», принесла. Все оказалось чистой правдой.

– Дожуй, прежде чем я продолжу, – предложил Чарльз.

Пока он доставал сигарету из пачки и нетерпеливо крутил ее в руках, я демонстративно, по-детски дразнила его самым медленным пережевыванием из возможных. Думаете, мой инстинкт самосохранения остался где-то в Норидже? О нет. Просто я вела себя как дурочка, которой он меня считал. Маленькая, миленькая, до слабоумия храбрая аферистка.

– Готова внимать очередным подозрениям, – наконец объявила я.

– О нет, ты ошиблась. Просто теперь мне нужно от тебя кое-что посерьезнее.

– Если хочешь, чтобы я пошла на свидание с Фитцсиммонсом и выяснила, кто слил ему нашу информацию, мой ответ – нет. Лучше сразу в тюрьму, у меня и вещи собраны.

– Хочу, чтобы ты нашла в вашей базе доказательства того, что рынком манипулирует именно «Рид солюшнс».

Вот мы и приехали. Остановка «Пиздец», поезд дальше не идет. Потеряв аппетит окончательно, я убрала остатки десерта в сторону и мрачно уставилась на Чарльза. Что я могла сделать в рамках созданного образа так, чтобы не спалиться?

– Вопросы? – вырвал меня из мыслей Чарльз.

– Ага, один. А как я должна это сделать? Как ты себе представляешь доказательства? Документ, который нужно выкрасть из кабинета Вустриджа, файл в системе или привести Кэндис из эйчар-отдела как свидетеля?

– Это три вопроса, но ответ у меня действительно один. Мне плевать. Если найдешь хотя бы зацепку, приноси. Подумаем, как из этого что-то вынести.

– Боже, – я уронила голову на руки, – ты нашел кому давать расплывчатые задачи.

– А мне кажется, она очень конкретна.

– Она была бы таковой, если бы у нее существовали начало, последовательность действий и ожидаемый финал. А так ты гонишь меня за зайцем в поле, в котором даже неизвестно, есть ли зайцы!

– Мы оба знаем, там есть зайцы, – холодно ответил Чарльз. – И ты лучше представляешь, что делать. У тебя уже три варианта.

– Сколько у меня времени? – начала торговаться я.

– До конца месяца. К апрелю либо отчет будет у меня на столе, либо… в «Рид солюшнс» получат информацию о наших милых ужинах. Насколько мне известно, это будет значить…

– Что я не найду работу даже на индийской бирже.

– Да и вообще трудоустройство после уголовного дела – задача сложнее, чем найти доказательства.

Квартал, значит, закрывал, сучка полицейская! Я подавила гнев и состроила сосредоточенное лицо. Рэй обещал, что мы его размажем. И теперь в душе теплилась надежда сделать это самолично.

– Я подумаю, – сумела выдавить из себя.

Поднялась, чтобы завершить разговор на своих условиях, но Чарльз не остался сидеть – он затушил окурок о пепельницу и встал вслед за мной.

– Провожу тебя до такси.

На улице уже чувствовалось дыхание весны, и я сменила теплое пальто на длинный светлый плащ. Когда Чарльз набросил его мне на плечи, будто специально задержав прикосновение ладоней, меня затошнило не меньше, чем от воспоминаний о Фитцсиммонсе.

– Ты очаровательна, когда злишься, – с удовольствием усмехнулся он, выводя меня на улицу. – Но еще прекраснее, когда соглашаешься.

Что ему было нужно?! Я запретила отвращению прокрадываться к моему лицу и проглотила ком, вставший в горле. Мой «Убер» должен был отвезти меня в Бексли. Не больше часа – и я могла висеть с дивана вниз головой в любимой пижаме.

Эта надежда придавала сил пережить отвратительный вечер.

– Уна, – позвал Чарльз.

Как только я повернулась, он перехватил мой подбородок двумя пальцами и наклонился, будто для поцелуя… И я просто сделала два шага назад.

– Не знаю, какие девушки в твоем вкусе, Чарльз Уотерби. – Я уже не могла скрывать неприязнь. – Но давай договоримся сейчас: мужчины, которые держат меня двое суток без еды, душа и телевизора, вместо того чтобы поговорить о своих проблемах прямо, – не в моем.

– Это моя работа.

– Это была твоя месть, – помотала головой я. – За то, что я даже не сделала.

– И теперь ты, значит, в обиде.

– Нет, дело не в ней. Ты можешь убедить меня шпионить ради тебя, закона, порядка, правительства и свободы рынка. Я не смешаю работу и нашу неудачную ночь и сделаю все, что требуется. Но… спать с тобой не буду.

Превратившийся в монумент во время моей отповеди Чарльз медленно смерил меня взглядом, взвешивая каждое сказанное мной слово и сравнивая его с тем, что видит. Наконец благородное лицо прорезала самоуверенная улыбка.

– Это мы еще посмотрим.

Чарльз открыл заднюю дверь такси, приглашая меня внутрь. Как только машина отъехала от входа в «Сити Соул», я стекла по сиденью, как чертов слайм. Что вообще произошло?!

Мысли панически метались из стороны в сторону, создавая жуткий какофонический оркестр из возмущения, страха, отвращения и даже предвкушения приключений. Прикрыв глаза, я позволила себе ненадолго утонуть в собственных чувствах: не пытаться выделить из них главное, не разбираться в том, почему во мне кипело столько всего, даже не принимать никаких решений.