Чтение онлайн

– Доброе утро, – помахала я, – выспался?

– Если бы знал, что буду жить в своем доме не один, сделал бы звукоизоляцию. Объедаете меня тут, ржете, хоть бы кофе сварили.

Как обычно, одетый только в серые штаны, – его оголенность можно было считать потеплением в их отношениях? – Эрик зевнул и потянулся, разминая затекшие от сна мышцы. Он вразвалку направился на кухню и засунул нос в холодильник, явно чтобы пересчитать продукты.

– Мы не могли, кофемашинист еще не пришел, – объяснила я. – А вот теперь, думаю, готовы выпить по чашечке.

– Один капучино, пожалуйста, – в тон мне отозвался Рэй.

– И мне!

– Так и знал, что нельзя пускать вас к себе в дом, – вздохнул Эрик и глазами нашел сок передо мной на столе. – Вы хуже ирландцев, честное слово. Всегда недолюбливал людей с Канэри-Уорф, вам руку протянешь – по локоть откусите.

– Мы просто моральные уроды, – быстро согласилась я, – но это же, считай, комплимент твоему мастерству и кофемашине. Рэй сварил бы бурду, я – обычный кофе, а ты делаешь настоящее искусство.

Эрик смерил меня взглядом и подозрительно прищурился.

– Почему ты решила начать утро с лести? О чем вы тут разговаривали?

– О том, что в толковом Кембриджском словаре напротив слова «мерзавец» не хватает фотографии Рэя.

В повисшей тишине раздалось восторженное присвистывание.

– Если бы не хотел оставаться вне публики, я бы точно занялся именно этим вопросом, – с радостным смехом заявил Рэй. – Гениально. Эрик, слышал? Я тут купаюсь в комплиментах.

– Вы оба в подозрительно хорошем настроении, – поморщился тот. – Кроха, если с меня кофе, то с тебя блинчики. Поднимай задницу.

Я любила такие завтраки. Даже не так: я любила этот серый дом и проводить время в нем. Каждый раз, когда мир снаружи восставал против меня и почва сразу за порогом становилась зыбкой трясиной, здесь сохранялось мое собственное безопасное пространство. Место, где можно делать блинчики и смеяться, болтать о ерунде и совсем ни о чем не думать.

Мы поели втроем, как самые нормальные на свете люди. Будто жили здесь все вместе и просто проводили утро субботы в праздности и лени, купая блинчики в джеме и перемазываясь им по самые уши. Кофе был восхитительным, мои мужчины тоже. Однако когда Рэй собрал грязную посуду и отнес ее к посудомойке – его личный вклад в наш быт, – атмосфера в гостиной начала терять свою легкость.

– Так и не обсудили, – снова уселся напротив Рэй. – Как прошел ужин с Чарльзом?

Я повернулась к Эрику и со вздохом позволила себе положить голову ему на плечо. Так было безопаснее, потому что даже произносить новости оказалось страшновато.

– Он прошел очень плохо. Чарльз разозлился, когда понял, как много игроков используют наши инсайды.

– Угрожал тебе? – быстро спросил Эрик.

– Смотря что считать угрозами… В целом – нет.

Сбивчиво, отвлекаясь на ненужные детали, я пересказала тот разговор, и с каждой новостью у Рэя все больше ожесточалось лицо. Эрика я не видела, потому что продолжала прижиматься к его плечу как к единственной действительно твердой поверхности.

– В итоге Чарльз зол, а мне нужно принести ему доказательства того, что «Рид солюшнс» манипулирует рынком, в любом виде, который он сможет использовать против нас, – закончила я. – Кажется, двойной агент из меня не вышел.

– Наоборот, – успокоил Эрик. – Мы же знаем его следующие шаги, можем спланировать свои.

– У нас ни хера не получилось за целые две недели, – жалобно проговорила я. – Ни одной идеи, как выбраться из этого дерьма. Даже тебя не успели вывести из поля подозрений.

Рэй, мрачно молчавший все это время, кивнул собственным мыслям и с громким хлопком положил ладони на стол.

– Значит, решено. Возьмем мой план, пока все наши усилия окончательно не умножились на ноль.

– Больной? – вскинулся Эрик. – У тебя не план, а предсмертная записка.

О чем они говорили? Я поднялась и неуютно поежилась, представляя самое страшное.

– Похуй, – выплюнул Рэй. – У нас два трупа, копы на хвосте и вполне реальная опасность тюрьмы для Уны. Хватит цепляться за эту умирающую лошадь. Если «Рид солюшнс» исчерпала себя, значит, пора и ей умереть.

Я ослышалась.

Я ослышалась.

Пожалуйста, пусть я просто ослышалась.

– Просто отправишь годы работы в корзину? – поднял голос Эрик. – Чувак, это просто истерика.

– Это единственный выход, – упрямо нахмурился Рэй. – Мы не просто так две недели ничего не можем придумать, наша реальность вот: нельзя спасти и себя, и компанию.

– Ты же не… – начала я, но осеклась под его взглядом.

– Все правильно поняла, мы избавляемся от «Рид солюшнс». Я дам тебе нужные доказательства, как только подготовим себе пути отступления. И самое главное…

– Нам нужно утащить Чарльза Уотерби на дно вместе с компанией, – добавил Эрик.

– О да, – кровожадно ухмыльнулся Рэй. – Это задача-минимум.

– Не понимаю, – выпрямилась я, никак не соглашаясь осознать услышанное. – Рэй, это твое детище. Твои амбиции. Ты жил ею пять лет! Почему так легко соглашаешься все разрушить?

Он протянул руку и нежным движением переплел наши пальцы. В его глазах холодным огнем горела решимость.

– Я больше не готов видеть, что ты в опасности.

Выходить в понедельник на работу было странно. Я шла по коридорам, к которым уже успела привыкнуть, и с трудом представляла, что доживаю свои последние недели здесь. Еще сложнее было понимать: все эти люди, которые сейчас улыбались мне, кивали в знак приветствия, даже Графтон со своей дурацкой кружкой и мрачной рожей, все до единого лишатся работы в один день.

Никакого срока отработки. Никакого выходного пособия. Худшая репутация на рынке из возможных. Это сейчас они – команда мощной инвестиционной компании, которой завидует каждая псина на Собачьем острове и каждый торчок из Сити. Только в этот момент, да, они работают в безупречной фирме, за действиями которой подтягиваются остальные.

Скоро станет известно, что успехом «Рид солюшнс» была обязана не лучшим в городе аналитикам, не цепким продажникам и даже не неведомому отделу экстрасенсов, и каждый человек здесь потеряет в глазах индустрии образ профессионала.

Я не спрашивала Рэя, что с ними будет. Найдут ли работу, получат ли хоть что-то от государства, как вообще он собирался оставить столько людей один на один со своими проблемами. Не спрашивала, потому что видела, как тяжело ему самому далось это решение.

Отказаться от своей мечты, когда та только начала поднимать голову? Бросить свои амбиции в пасть сраной системе? Потерять каждое добытое достижение? Это даже звучало страшно, и не представляю, смогла бы я принять такое решение на его месте или нет.