Чтение онлайн

В душе я кричала: «Не хочу!», «Не могу!»… Но только я собралась произнести это вслух, как нахлынули воспоминания о тогдашних мучениях в постели… слова застряли у меня в горле. Я по-настоящему испугалась, что, если ослушаюсь отца… точнее, мать, на этот раз она действительно убьет меня…

Можете считать меня ужасным человеком, можете презирать – я пойму.

… Я согласилась. На одной чаше весов была жизнь бабушки, а на другой – моя собственная.

Мицуко: В назначенный день я пригласила на ночевку Сиори. Мне хотелось, чтобы кто-то был рядом. Втягивать подругу в такое… Очень низко, не правда ли? Но я в самом деле не смогла бы вынести это в одиночку.

Ночью, убедившись, что Сиори заснула, я тайком вышла из комнаты и пробралась в комнату к бабушке.

Бабушка уже спала. Я взяла стоявший у кровати резиновый протез телесного цвета и, стараясь не шуметь, направилась к двери. Но тут за спиной послышался звук, как будто шуршит одеяло. От испуга я замерла на месте. Мне было страшно обернуться, какое-то время я стояла как парализованная. Но ничего не случилось. «Наверное, просто ворочается», – успокоилась я и вернулась к себе.

Я спрятала ногу в книжном шкафу, заперла его на ключ и легла в постель. Потихоньку мне стало спокойнее. И тут… я наконец посмотрела правде в лицо. Эта очевидная правда гласила, что я пытаюсь убить собственную бабушку. Слезы хлынули даже прежде, чем я в полной мере успела почувствовать ужас и вину.

Бабуля. Единственный человек в семье, который не относился ко мне как к изгою. Единственная, кто заботился обо мне. Бабуля, с которой мы весело смеясь, рисовали и играли в камифусэны. Бабуля, которая пять дней не отходила от моей постели, пока мне было плохо. Значит, моей драгоценной бабули… единственного по-настоящему родного мне человека… скоро не станет.

Я встала с кровати и открыла шкаф. Я решила вернуть протез на место.

Автор: Что?..

Мицуко: Я пошла в комнату бабушки, оставила протез у кровати и вернулась к себе. Чувства были смешанные.

Я снова не послушалась маму. Неизвестно, что могло случиться со мной дальше. Но страшно мне не было. Наверное, меня окрылило осознание, что я по собственной воле решила спасти бабушку. Я впервые в жизни испытала, что такое спасти человека, невзирая на угрозу собственной жизни.

Мне казалось, я могу все, и, охваченная этим приятным чувством, я уснула.

Мицуко крепко сжала руку, лежавшую у нее на коленях.

Мицуко: Однако, как вам известно, произошел несчастный случай. Бабушка все-таки упала с лестницы и умерла. Все, получилось как хотела мама. Очень странно, но она не надела протез. Узнав об этом, я подумала: «Бабуля хотела меня защитить».

Мицуко: Наши с бабушкой комнаты находились по соседству, она жила за стенкой. Бабушка наверняка услышала слова папы… Нет, отец специально пришел со своей просьбой ко мне, чтобы ей все было слышно. Он умолял не меня, а бабушку. Она могла только догадываться, что сделают со мной, откажись я или потерпи неудачу. Поэтому… пожертвовала собой… Ради меня…

Бабушка специально упала с лестницы… Так мне казалось.

В день похорон, все время, пока прах бабушки не поместили в урну, я, не переставая, повторяла про себя: «Прости меня».

Из рассказа Мицуко я более чем убедился в ее чувствах к Яэко. Но все-таки меня кое-что смутило: тон моей собеседницы почему-то казался слишком равнодушным.

Мицуко: После похорон я наконец вернулась домой. И заметила кое-что странное – в комнате бабушки не оказалось протеза. Но и на момент смерти его на ней было. То есть он должен был остаться здесь. Я все перерыла, пытаясь найти его, но не смогла. И тут у меня в голове возникла страшная догадка.

Я побежала в свою комнату и дернула ручку шкафа. Он не открылся… Нужен был ключ. Выдвинув ящичек письменного стола, в котором был пенал, я достала из него ключ и с ужасом открыла шкаф. В нем лежал резиновый протез телесного цвета.

Сердце ушло в пятки. Никто не знал, что я храню ключ в пенале. Выходит, никто, кроме меня, не мог запереть шкаф… Иными словами, запереть в нем протез.

Автор: Что вы хотите этим сказать?..

Мицуко: Я совершенно точно не вернула протез в комнату бабушки. Мне все приснилось.

«Я снова не послушалась маму. Неизвестно, что могло случиться со мной дальше. Но страшно мне не было. Наверное, меня окрылило осознание, что я по собственной воле решила спасти бабушку. Я впервые в жизни испытала, что такое спасти человека, невзирая на угрозу собственной жизни.

Мне казалось, я могу все, и, охваченная этим приятным чувством, я уснула».

Мицуко: Я побоялась за свою жизнь и решила убить бабушку. Но, не сумев признать свою слабость и низость, я стала мечтать: «Вот бы сделать вот так», «Вот бы быть такой»… И увидела все это во сне. В какой-то момент сон смешался для меня с реальностью.

Не знаю, что вы ожидали от меня услышать.

Но… Бабушку убила я.

Мицуко встала и повернулась ко мне спиной.

Мицуко: Я ушла из семьи, потому что больше не могла жить в страхе перед очередными «просьбами». Сразу после выпуска из старшей школы я покинула дом и поступила в колледж, а параллельно начала подрабатывать.

Почему я выбрала работу сиделки?.. Наверное, потому, что хочу, чтобы она простила меня.

Мицуко приложила ладонь к синяку.

Мицуко: Я специально предложила вам встретиться в свой рабочий перерыв, потому что хотела, чтобы вы увидели, как я работаю сиделкой. Потому что хотела, чтобы вы подумали: «Ей так жаль, что она под давлением родителей убила бабушку, поэтому теперь ради искупления греха она живет скромной жизнью и самозабвенно трудится».

Но сейчас, рассказав вам о своем прошлом, я наконец поняла.

Я лишь притворяюсь жертвой и бегу от чувства вины.

Можете написать об этом как хотите.

Я сидел и смотрел вслед Мицуко, удалявшейся в сторону дома престарелых.

Две стюардессы в аккуратных униформах Люфтганзы появились из-за стеклянной двери. Взглянув на группу летчиков, стоявших у бара, они разом повернулись на своих каблучках-гвоздиках к зеркалу и начали прихорашиваться. Летчики, высокие блондины, наблюдали за ними. Вошла еще одна девушка, коснулась рукой прически и принялась изучать свои ногти. Она бросила на стройных блондинов мимолетный взгляд и вновь опустила голову, в восхищении разглядывая ногти на растопыренных пальцах, словно это были цветы.

Один из молодых людей улыбнулся, взглядом приглашая товарищей за собой, но никто не откликнулся на его зов. Луч аэропортовского маяка то появлялся, то исчезал в окне. Девушки отошли от зеркала, снова посмотрели на летчиков и остановились, держа руки за спиной. Казалось, все чего-то ждут.

Первый молодой человек все же отважился сделать шаг в сторону стюардесс, но другой наступил ему на ногу, и тот остановился, пожав плечами и сложив руки на груди. Тишину вдруг нарушил рев взлетевшего реактивного самолета. Все, словно этого и ждали, с улыбкой обернулись друг к другу, глядя вверх и прислушиваясь.