Чтение онлайн

– Он мог убрать фотографии до ее исчезновения, – заметила Янссенс.

– Ну… вы же сами говорили, что фотография аккуратно переклеена. Это совсем не в его стиле! Дед нашего инспектора был очень вспыльчивым, – вздохнула Эва. – Берт, кстати, его всегда в этом упрекал. Сам ван ден Берг был… буддистом или что-то в этом роде. Какая-то восточная религия.

– И мой дед тоже ее придерживался?

– Да. И не только он. Это был такой модный клуб для избранных. – Она залпом выпила ликер и подсунула Марку свою рюмку, ясно давая понять, что хочет еще. Он налил снова.

– Уверен, что вам есть что рассказать.

– С чего бы? – Эва небрежно пожала плечами. – Положа руку на сердце, мы не были особенно близки.

– Разве? Я думал, вы с ними дружили, – нахмурился Марк.

Старуха поджала губы.

– В круг особо избранных я не входила. Как видите, на фотографиях с той вечеринки на Богоявление меня тоже нет.

А Янссенс вдруг понимающе кивнула. Марк почувствовал, как ее это… задело.

– Впрочем, из этого все равно бы ничего не вышло. – Эва засмеялась и подмигнула ей. – Из католического пансиона я, слава богу, выпустилась убежденной атеисткой. И скептиком. Поговорите лучше на эту тему с Лораном, он тогда с ними общался. А вот знаете… я вдруг вспомнила. Я сидела здесь, вот в этом кресле, только оно было чуть повернуто, и фикус такой стоял огромный, меня не заметили. И вот Беатрис жаловалась кому-то на некоего друга своего мужа, который постоянно лил ему в уши яд и пытался их рассорить. Возможно, она имела в виду Берта с его религией, не знаю.

– Вы знаете, кому она жаловалась?

– Нет. Мне стало очень неловко, что это услышала, и я не стала высовываться и смотреть. Не хотела, чтобы Беатрис меня заметила и смутилась.

– У вас есть еще фотографии тех лет? – прервала молчание Янссенс. – Вы можете принести их в участок?

– Могу. Если вы наконец займетесь моим сараем!

– Первым делом утром в понедельник! – заверил Марк. – Обещаем!

– Так и быть, – смилостивилась Эва. – А теперь танцы!

– Танцы? – Он закатил глаза. – Мадам Дюпон, какие танцы, вы же понимаете…

– Да, танцы! – уверенно перебила она. – Раньше у Беатрис всегда танцевали. ни один вечер без этого не обходился. Давайте. В память о бабушке. И, может быть, я вспомню потом еще что-нибудь.

Марк глянул на явно стушевавшуюся Янссенс. В глазах у нее была паника. Еще бы – танцевать с инспектором! Для нее это, без всякого сомнения, уже слишком. Марк выругался про себя. Господи, от старой перечницы следовало ожидать чего-то такого! Было же ясно, что вечер не пройдет гладко.

– Или… я могу вообще все забыть, – продолжала вредная старуха. – Мне нужно разбудить воспоминания!

Марк вздохнул, понимая, что надо спасать положение.

– Хорошо. Разрешите вас пригласить, мадам Дюпон.

Та оперлась на его протянутую руку, встала, а потом вдруг живо ринулась к проигрывателю.

– Подождите! Надо выбрать… так… это не годится… это тоже… О! Вот он! Брель, конечно же! Как я, помнится, раньше…

Но ее слова уже заглушила бодрая музыка, и Эва, схватив Марка за руку, тут же закружилась, вскидывая ноги, принялась смешно выплясывать что-то похожее на чарльстон. Или как назывался этот танец? Линди-хоп? Что-то из тех времен, Марк не особенно в этом разбирался, но, слава богу, Эва все делала сама: достаточно было как-то двигать ногами в такт и давать ей прокручиваться под рукой.

C`etait au temps ou Bruxelles revait… [113]

Это оказалось неожиданно весело: Янссенс улыбалась до ушей, глядя на них. Марк и сам веселился, потому что Эва – и откуда в ней взялось столько прыти? – крутилась и вертелась, словно ей было двадцать лет, и при этом зажигательно голосила вслед за Брелем. Да и он не заметил, как уже подпевал игривой песне:

Наконец Эва, подпрыгнув и схватившись за него, чтобы не упасть, выкинула последнее отчаянное коленце, и они уже втроем, дурачась, проорали заключительную строчку:

– Браво! – захлопала Янссенс.

Эва поклонилась, обмахиваясь салфеткой. Марк хотел галантно проводить ее к креслу, но она шустро метнулась к проигрывателю, подняла иглу, остановив следующую песню, и взяла конверт из-под пластинки.

– Что у нас там… – Эва изучала список песен. – Да, вот оно. Что я хотела… Вы умеете танцевать вальс?

– Что? – воскликнули Марк с Янссенс одновременно. – Нет!

– Сейчас научу. Вставайте.

Он взглянул на девчонку, щеки у нее горели. Черт! Не хватало только, чтобы ее тут что-то стриггерило.

– Мадам Дюпон, – начал Марк серьезно, – мы так не договаривались! Я выполнил ваше желание, но…

– Никаких «но», – отрезала старуха. – Обижусь! Во-первых, вы тут у нас один кавалер и, значит, должны уважить обеих дам. А во-вторых, без вальса вечер не вечер! Но я уже с вами танцевать не смогу, устала.

«Да, конечно, – фыркнул про себя Марк. – Устала она, ага».

– Поэтому наша дорогая Алис…

– Только если она согласна! – снова вставил он.

– Что вы решаете за девочку? Пусть сама скажет!

– Хорошо, но о моем позоре не должна узнать ни одна живая душа, – сказала вдруг Янссенс, и Марк удивленно на нее взглянул.

Она улыбалась как ни в чем не бывало, хотя он чувствовал ее смущение и волнение. Даже больше – панику, которую она изо всех сил пыталась подавить.

Неожиданно. Впрочем, в том, что у девчонки найдется достаточно мужества, чтобы держаться даже в очень непростых ситуациях, он не сомневался.

– Клянусь, – торжественно произнесла Эва. – Инспектор тоже. На своем… пистолете. Значит, так. Сначала каждый по отдельности, чтобы я посмотрела. На счет раз-два-три шаг вперед, поворот, потом приставляете ногу. Теперь шаг назад, под ноги не смотреть.

Марк выполнил команду, краем глаза наблюдая за девчонкой, – она тоже хорошо справилась.

– Отлично! – похвалила Эва. – Теперь вставайте лицом друг к другу.

Марк обернулся к ней… к Алис. Что-то внутри дрогнуло, когда он понял, что назвал ее про себя по имени. Алис. Она взглянула на него снизу вверх – чуть растерянно, испуганно и вместе с тем как будто с ожиданием и надеждой, и он вдруг понял. Понял, что с ней происходит. Понял и ужаснулся, ощутив сбивающую с ног лавину ее эмоций.

– Ближе. Еще ближе! Это вальс, черт возьми, он считался неприличным танцем. Руку ей на талию. Да. Другую вот так держите, локоть не опускать. Берите ее руку в свою ладонь. Алис, а вы кладете свободную руку ему на плечо.

Марк слышал Эву как в тумане, думая теперь только об Алис. Черт! Она вся словно звенела в его руках, от его прикосновений, и теперь он понимал, в чем дело. Чувствовал. Знал.

Никто никогда не танцевал с ней вальс. Никто никогда так к ней не прикасался. У нее ничего этого не было – того, что происходило в юности у всех. Ни свиданий, ни ошеломляющих первых поцелуев, ни торопливой жаркой возни на заднем сиденье машины, ни головокружения от неловкого признания в любви, ни звезд над ночным пляжем и бутылки пива, распитой на двоих.