Чтение онлайн

Он продолжал смотреть в пол.

– То есть вы там ничего не нашли?

– Ну, да. А что там найдешь, там у бабки только барахло старое всякое… ну и…

Деккер испустил тяжелый многообещающий вздох.

– Янссенс, – сказал он почти ласково и так страшно, что у Алис даже мурашки пробежали по спине. – По-моему, кое-кто пытается ввести следствие в заблуждение. А раз так…

Деккер вдруг рывком стянул с себя свитер и, оставшись в одной рубашке, перехваченной ремнями кобуры, принялся не спеша закатывать рукава. Алис почувствовала, как и сама невольно замерла, завороженная этим зрелищем.

– А раз так… – Он еще и говорил таким низким, чувственным голосом, от которого ее бросило в дрожь. – …то начнем допрос по всей форме.

Деккер сделал шаг вперед, глаза у него стали непроницаемо черными, скулы словно заострились – подросток вжался в стул.

– Не надо! – отчаянно вскрикнула Алис. – Только не допрос!

– Я все расскажу! – пискнул парень. – Там был газолин! В канистре! Мы его сливали!

По лицу инспектора как будто пробежала тень.

– Брысь отсюда, – бросил он. – Еще раз попадешься – пеняй на себя.

Подростка как ветром сдуло.

– Собирайтесь, – тихо сказал Деккер, уже обращаясь к Алис, и взял со стола свитер. – Пойдем к Эве.

Она вдруг сделала шаг вперед, оказавшись почти вплотную к нему.

– Злой полицейский был очень убедителен. Я сама почти испугалась.

– Я не хочу, чтобы вы меня боялись, – произнес он тихо и серьезно.

– Доверие… не моя сильная сторона, – честно призналась Алис.

– Я знаю.

Деккер вдруг улыбнулся – опять так завораживающе обаятельно, как тогда, в квартире Матье, – и ей стоило огромных усилий не качнуться вперед, не прижаться к нему, не положить голову на грудь. Он все еще оставался в одной рубашке, перетянутой ремнями кобуры, и Алис чувствовала его тепло, чувствовала, как знакомо, уютно и одновременно волнующе от него пахнет ветивером и сигаретами. А еще чувствовала, что он… он сам как будто ждет. Ее движения навстречу. Ее желания. Ее… «да».

Он приподнял руку и легко коснулся ее локтя:

– Смотрите-ка!

Алис обернулась, проследив за его взглядом. От этого движения она оказалась еще ближе к Деккеру, легко прижалась локтем и плечом к его животу и груди. Тепло его тела как будто обжигало сквозь ткань рубашки, и хотелось закрыть глаза и так и стоять с ним рядом, чувствуя его так близко, полностью отдаваясь этому ощущению. Она едва понимала, куда он показывает.

– Себастьян опять слился в экстазе с доской.

На доске прикрепленная кнопкой с головкой в виде кактуса висела большая фотография Беатрис. А от нее тянулась красная нитка к снимку черепа.

– Придется завтра организовать пресс-конференцию и объявить, кого мы нашли. Вам наверняка тоже придется сказать пару слов. Иначе журналисты так и не уймутся.

Алис кивнула.

– Ну что… поехали к Эве, – сказал Деккер, чуть наклонившись, и его дыхание коснулось ее щеки.

– Да. Поехали.

Алис сделала шаг назад, уже понимая, что… скоро опять сделает шаг вперед.

Она изменилась. Как будто убедилась, что он взял ее нить – ее красную нитку-бахромку – и готов искать выход из своего лабиринта. Готов увидеть правду, готов взглянуть в глаза своему минотавру: Марк заметил, как девчонка счастливо вспыхнула, когда он сказал, что начнет расследование по делу Одри.

Но помимо того, что в ней ощущались надежда и радость, он отчетливо чувствовал и зазвучавшие в ней другие ноты – что-то темное, соблазнительное и невероятно влекущее, как едва уловимая горчинка в духах. Словно, приоткрывшись из благодарности ему навстречу, она понемногу, даже сама того не замечая, выпускала и эту глубоко спрятанную часть себя. Свою страстность, свою сексуальность, обволакивающую, головокружительно вкусную, будто тающий на языке горький шоколад; свой внутренний жар – то, на что все в нем немедленно и остро отзывалось.

Как она касалась его – как будто невзначай, словно пробуя, осваивая новую территорию, испытывая – себя и его. Это отчего-то трогало Марка до глубины души: как эта девушка пробует себя в активной роли. Она, привыкшая сидеть за тремя рядами колючек, вдруг вылезла из своего укрытия и пыталась… исследовать. Это было трогательно, да, и в то же время невероятно заводило – ни одна женщина так с ним себя не вела. Все этапы перехода к сексу, как правило, пролетали быстро, как что-то незначительное и скучное, потому что обычно обоим и так было понятно, чего они друг от друга хотят. Но для Янссенс все здесь было новым, неожиданным, полным тайны и глубоких впечатлений, и с ней Марк невольно чувствовал это тоже в полной мере, с той же глубиной, что и она. Касания, взгляды, двусмысленные фразы, изменившийся тон голоса…

Черт, да и сам он никогда не вел себя так! Не сидел, выжидая, боясь спугнуть, позволяя храброму ежику постепенно превратиться в прекрасную девушку. Потому что… дело было не только в том, что он не хотел ее напугать. Он просто боялся самого себя. И того, что эта девчонка в нем пробуждала. Его пугало, как глубоко и сильно она его трогала, и Марк знал: при любом сближении все окажется еще глубже. Еще сильнее. А значит… неконтролируемо.

Как же невыносимо, мать твою!.. Но он справится. С ней придется держать себя в руках. С ней придется быть осторожным. Нежным. И глядя на нее, Марк понимал, верил, убеждал себя, что сумеет. Где-то же человек должен взять верх над зверем. И, пожалуй, именно с ней… он бы смог.

Да, теперь у него появился стимул. И надежда.

Он велел Себастьяну позвать журналистов на пресс-конференцию, с тоской думая о том, что придется звонить матери, а сам со своей криминалисткой отправился к Эве.

– Не держу я в сарае никакого газолина, не считайте меня совсем уж дурой, инспектор. У меня там ценные вещи!

Эва, гремя связкой ключей, открыла сарай и жестом пригласила их войти.

– Вот, посмотрите сами. Ребельон, тихо… тихо… это Алис, ты ее знаешь… Инспектор Деккер тоже… хороший мальчик. Правда ведь?

Марк хмыкнул и щелкнул выключателем.

Ценные вещи мадам Дюпон были навалены целыми горами прямо на полу. Статуэтки, остатки сервизов, картинки, тарелочки и безделушки, от которых рябило в глазах. Все, что дамы ее возраста обычно отвозят на блошиные рынки, копилось тут явно годами и даже десятилетиями. Старый комод без двух ножек, накренившийся под весом наваленного на него барахла, картина без рамы, половина старого кресла с бархатной обивкой…

«Черт!»

Марк принюхался. Пахло старым деревом, пылью, плесенью и… да, он сразу узнал запах. Газолин. Резкий и едкий, он отчетливо выделялся в этом царстве безумного накопительства.

– Нимфа на месте! – возвестила мадам Дюпон, нырнув в одну из куч «ценных вещей». – Я боялась, что ее похитили. И моя музыкальная шкатулка!

Однако канистры не было. Марк еще раз огляделся и вдруг выловил взглядом пустующее среди барахла пространство. Чуть сбоку. Как будто кто-то осторожно разгреб эти кучи и поставил там что-то… Он шагнул вперед, наклонился. Да, похоже, здесь. Но теперь пусто. Остались только пятна на полу. Сталкер понял, что его тайник кто-то нашел? Или…

Марк смачно выругался про себя. Или сталкер готов действовать. Ну что ж, значит, надо будет проверить, что противопожарная сигнализация в доме работает, а огнетушитель на месте.