Чтение онлайн

– Какое же счастье, что наш комиссар наконец свалил, – вздохнула Кристин, пропуская в кабинет вперед себя Себастьяна. – Я задолбалась его выпасать! Сноб проклятый. «Сделайте кофе…» Невозможно! Если он еще раз к нам приедет, вы обещали мне алиби, шеф, помните?

Марк кивнул.

– Я все помню. Вы уже проверили интернет-кафе?

– В процессе. Как раз после совещания планирую продолжить.

Она села за стол, Марк взял красный маркер, собираясь повернуться к доске. Матье, уже устроившись за столом и сложив руки под подбородком, благоговейно созерцал это священнодействие.

Янссенс как раз убрала чашку и тоже подошла, чтобы сесть на свое обычное место. Марк невольно проводил ее взглядом – нет, ему не почудилось, она и в самом деле… Та же походка, что и вчера, в красной комнате, манкая, влекущая, соблазнительная. Откинувшись на спинку стула, девчонка расстегнула верхнюю пуговицу. Она едва ли осознавала, что делает, он это понимал: в ее движениях не было никакого расчета, нарочитости, это шло изнутри. В ней не было больше льда и настороженности, Марк ощущал только плескавшуюся в ней темную горячую ревность к его прошлому, и это одновременно удивляло, заводило и доставляло такое же темное удовольствие. Янссенс хотела… победить призраков прошлого? Хотела ему нравиться. Хотела выиграть и больше не думала о том, чтобы прятаться. И потому она менялась – прямо сейчас, у него на глазах. Расцветала. Наполнялась какой-то удивительной женской силой и притягательностью. И Марк завороженно наблюдал за этой волшебной трансформацией.

Усмехнувшись про себя, он наконец повернулся к доске.

– Итак, у нас несколько дел. Во-первых, убийство Беатрис д’Аннетан-Морелль. – Марк прочертил линию от ее фотографии и поставил знак вопроса, от которого провел уже две линии. – Подозреваемых пока двое. Муж, Ксавье Морелль, все по классике. Есть мотив, есть свидетельства насильственного поведения. И Берт ван ден Берг, чей нож мы нашли рядом со скелетом. – Он записал имена и подчеркнул их. – С мотивом ван ден Берга все далеко не так очевидно. Но тем не менее разрабатываем и эту версию. Еще интересная личность – некто Антуан Леблан. – Марк записал имя отдельно под знаком вопроса и соединил с Бертом и Ксавье. – По мнению мадам Форестье, Леблан как-то манипулировал Ксавье и был не в лучших отношениях с Беатрис. Матье, пробей это имя. Да, я знаю, что Лебланов как собак нерезаных, но все же… Именно он стал «королем» на том праздновании Богоявления, куда Морелли позвали только самых близких друзей, и именно его фотографии таинственным образом исчезли. И заодно узнай, кому принадлежал охотничий дом в лесу, где, по свидетельству Лорана Класа и Тесс Форестье, Леблан встречался с Ксавье.

Себастьян застрочил у себя в блокноте.

– И еще. Янссенс не нашла рядом с костями остатков обуви и чулок. Значит, жертву могли раздеть перед тем, как похоронить.

– Или на нее напали дома, например, ночью, – добавила девчонка.

– Да, такое тоже могло быть. Следы борьбы через столько лет искать, полагаю, бесполезно. Хотя… надо спросить у мадам Дюпон, кто тогда убирал в доме Беатрис. Вдруг горничная жива и что-то помнит. Все же исчезновение было громким, домработнице могло что-то врезаться в память. Теперь убийство Боумана. – Марк перевесил его фотографию чуть в сторону, чтобы оставалось больше свободного пространства, и прочертил три линии вниз, закончив каждую надписью и знаком вопроса. – Тут у нас пока тупик. Мотив… скорее всего, связан с покупкой оружия, этим занимается Шмитт. Есть еще слабая версия, что это имеет отношение к черепу, но такой вариант практически не выдерживает критики. Да, убийство случилось сразу после того, как мадам Дюпон сообщила, что видела Боумона в лесу в тот день, когда нашла череп. Но «после» не значит «вследствие». Однако эту версию я тоже запишу. Также не исключено, что его убил один из тех, кого он шантажировал. И тут наше третье дело – нападение на офицера Матье.

– Нужна моя фотография? – спросил Себастьян.

Марк вздохнул.

– Если хочешь. Потом повесишь вот здесь. – Он обвел место на доске, написал там «Себастьян Матье» и провел линию к надписи «шантаж» под фото Боумана. – У нас есть отпечатки пальцев на купюрах, но не с чем их сравнить. В базе их нет. Есть отпечаток ботинка, Янссенс утверждает, что на подошве останутся следы, видимые в ультрафиолете, даже если обувь тщательно вымоют. Есть трое основных подозреваемых, точнее, четверо, если считать Вивьен, но оснований даже для вызова в участок недостаточно. Поэтому мы соберем отпечатки во время поминок.

– Но мы сами не сможем это сделать незаметно, – задумчиво протянула Кристин. – А изображать из себя официантов…

– У меня есть идея, кого можно к этому привлечь, – ответил Марк. – Операцию обсудим все вместе ближе к делу. И наконец… исчезновение Одри Ламбер.

– Ого! – удивленно выпалила Кристин и глянула на девчонку.

«Ах ты ж!..»

Марк продолжил со всей возможной невозмутимостью:

– Сообщения о том, что она уехала в Брюссель, были отправлены отсюда. Мы с Янссенс… которая, кстати, пока остается с нами, – еще один изумленный взгляд Кристин он предпочел проигнорировать, – проверим вещи пропавшей, если родители их не выбросили. Шмитт, поговорите с ними. И надо посмотреть номера мобильных телефонов, куда она звонила или писала перед исчезновением. Мотив… Ламбер подозревала, что беременна, возможно, предполагаемый отец ребенка оказался этому не рад. Не исключено и то, что она кому-то задолжала крупную сумму денег. Матье, проверишь ее счета и данные по номеру, когда ордер до нас доберется.

– Кажется, нам нужна вторая доска… – задумчиво сказала девчонка, разглядывая то, что получилось, и Матье уже хотел что-то ответить, но Марк предупреждающе поднял руку:

– Пока работаем с тем, что есть. Вопросы?

– Можно я потом вместо линий намотаю нитки? – спросил Матье. – Так будет нагляднее.

– Можно. Еще вопросы или предложения? Всем все понятно?

Все трое его подчиненных кивнули.

– Отлично. Тогда идем на обед.

Смотреть пресс-конференцию, анонсированную в новостях, Алис решительно отказалась и направилась к себе в подсобку, прихватив распечатку данных по номерам, на которые звонила Одри. Или с которых звонили ей. Строго говоря, этим должен был заниматься Себастьян (который тут же принялся увлеченно возиться с доской, как только инспектор ушел из кабинета), но нельзя же было просто сидеть без дела в ожидании, пока Деккер вернется. К тому же Алис участвовала в расследовании не только как криминалист.

Вздохнув, она посмотрела на список ничего не говорящих имен. Знакомым оказалось только имя Анжелики. Какие-то женщины, мужчины… Мужчин больше.

«Видимо, знакомые Одри. Так, а это что? Незарегистрированный номер? Очень интересно».

Хотелось скорее что-то с этим сделать, потому что анонимный номер однозначно выглядел хорошей зацепкой, но тут точно стоило дождаться Деккера, который как раз поехал поговорить с Мелати.

Алис отложила распечатку. Не хватало еще как-то напортачить. Ладно, имена можно и погуглить. Или поискать в соцсетях.

Она снова вздохнула. Дело было не только в расследовании. А в том, что вся эта история с Одри неприятно царапала, и хотелось быстрее в ней разобраться. Хотелось отвлечься от мыслей о блэкаутах Деккера. И о том, что с ним происходило до них. Хотелось не думать о женщинах, которые ему нравились, не думать о том, как они себя с ним вели и как он вел себя с ними.

Алис вдруг с удивлением и досадой осознала, что горькой ревности и странной обиды в ней сейчас больше, чем такого естественного в подобной ситуации страха. Она ведь действительно испугалась тогда, на почте. Но не того, чего следовало бы бояться, о чем она и так знала: его блэкаутов, его ненормальности. Ее больше напугало, что Деккер в принципе мог вести себя с какой-то женщиной как мудак. И сейчас Алис с ужасом понимала, что мысль об убийстве в состоянии блэкаута кажется ей более приемлемой, чем абьюзивные отношения. Черт! И ведь поверила она все же Деккеру, а не Анжелике. Почему? Потому что… потому что он был искренним. Потому что у него так странно дрогнул голос, когда он спросил, верит ли она ему. Потому что он так смотрел ей в глаза. Потому что он был тут изгоем, в этом городке, в этом болоте, как он его назвал. Еще одно доказательство, что он был ненормальным, не как все. Таким же, как она сама. И это цепляло ее так сильно, что она готова была ему простить… что?

Все это могло быть притворством, умелой игрой? Пониманием, на какие кнопки нажимать? Или нет?

Его слово против слова Анжелики. Эта переписка… Алис пыталась анализировать отстраненно, но ничего не получалось. Как он это сказал. Как это прозвучало.

Одри как женщина никогда меня особенно не привлекала.

Ведь ее пьяные сообщения могли быть продиктованы обидой. Невзаимностью. Одри никак не находила сил соскочить с этой иглы: брать деньги у мужчины, который ей нравился, но которому не нравилась она. Чувствовать себя жалкой и отверженной и все равно возвращаться к нему снова и снова, унижаться и просить.

Алис со стыдом поняла, что готова признать эту версию наиболее убедительной, просто потому что так ей больше нравилось. Ей нравилось думать, что именно поэтому обиженная и разгневанная Одри называла Деккера скотиной. Что виноват был не он, не он делал что-то неподобающее, а сама Одри… Черт!

«Что, так просто отключишь все здравое и рациональное, за что всегда держалась? Не попытаешься честно разобраться?»

Невозможно, невыносимо было постоянно бегать по кругу – от уверенности, что Деккер ничего Одри не сделал, до подозрений, что что-то тут все же… произошло. От желания идти с ним до конца в роли беспристрастного свидетеля, как Алис практически пообещала ему тогда во время разговора в лесу, до желания просто закрыть глаза, прижаться к нему и забыть обо всем. Просто жить моментом. Этими прикосновениями, от которых так сладко кружилась голова. Чувствовать снова и снова, как внутри все расцветает от воспоминаний о том, что было в красной комнате. О том, какой она там себя ощущала рядом с ним. Его горячая ладонь у нее на животе. Его шепот на ухо. Вам достаточно просто позвать. Тот почти поцелуй, на который Алис неожиданно для себя решилась на пороге гостиницы. Едва ощутимое прикосновение к его щеке еще вчера казалось ей чем-то невозможно запретным, а теперь… ей хотелось большего. Она весь вечер думала об этом и наслаждалась предвкушением – что будет дальше? Как далеко она может зайти? И когда, в какой момент кончится выдержка у инспектора, и он… что?