Чтение онлайн

– Я поговорю с Мелати и вернусь, – буркнул Марк.

Она быстро кивнула и снова повернулась к Кристофу, который сидел на подлокотнике дивана со стаканом виски в руке.

– Так вот. Тот Гран-при в Спа… – донеслось ему в спину. – О, эта гонка!

Марк закатил глаза и пошел на кухню.

– Что-то случилось? – спросила Мелати, когда он пригласил ее в кабинет.

– Да. Присаживайся.

Она устроилась в старом кресле у книжных полок. Напряженно поправила платок.

– Мелати, я решил сразу тебе сказать, потому что завтра об этом наверняка будет болтать весь город. Мы с Алис выяснили… Благодаря твоей помощи нам удалось собрать отпечатки пальцев, вычислить подозреваемого, в общем, потом мы провели обыск и… там еще много вопросов. Но главное, что ты должна знать: у директора был… роман с Пати. Когда она работала в школе.

Мелати вскочила, сжав кулаки. Ее темные глаза нехорошо заблестели, губы дрогнули. Она яростным шепотом выдохнула какое-то слово или фразу – Марк не понял, кажется, это было на ее родном языке. Ругательство или проклятие?

Он со вздохом придвинул ей стакан воды, который предусмотрительно захватил с кухни. Сам вытащил сигареты, закурил.

– Сядь. И выдохни. Прошу, пожалуйста. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, я сам был в шоке, когда узнал.

– Понимаешь? Да неужели? – горько фыркнула она.

Он снова вздохнул. Волна ее гнева и отчаяния только поднималась, только набирала силу, и Марк уже чувствовал, каким взрывом это кончится. Такие люди, как Мелати, – очень спокойные внешне, способные долго терпеть и вроде бы хорошо держаться, – обычно и бывают способны на самые непредсказуемые выходки. Дойти до конца, затаиться, терпеть и ждать, сколько потребуется, а в отдельных случаях – даже умереть, лишь бы достичь своей цели. Лучше бы она плакала.

– Послушай меня. Пожалуйста. Если он причастен к ее исчезновению, мы это узнаем. И от суда он не уйдет. Я лично этим займусь, обещаю. Поэтому ты не будешь делать глупостей, понятно?Никаких глупостей, – с нажимом повторил Марк. – Я знаю, на что ты способна. Поэтому предупреждаю.

– Глупостей? Этот… мерзавец! Она умерла из-за него! И не надо мне петь песни про «предстанет перед судом»!

– За нападение на Матье он все равно сядет.

– И выйдет через сколько? Через год? Или получит условный срок, учитывая все его регалии и связи? Даже если он ее не убивал, ничего не сделал физически… она умерла из-за него! Он сломал ей жизнь! Я знаю Пати… знала… – Мелати запнулась, горло у нее словно свело судорогой, хотя слез по-прежнему не было. Она поднесла руку к шее, как будто задыхалась. – Она бы не стала… она бы никогда не согласилась… он воспользовался своим положением! Заставил ее угрозами или силой! А она… эта беременность…

Мелати снова села в кресло, держа спину неестественно прямо. Лицо у нее побледнело, глаза горели, губы шептали что-то невнятное.

– Мы тоже можем сломать ему жизнь, – сказал Марк. – Даже если все пойдет по самому плохому сценарию. Если ты думаешь, что я не хочу, чтобы он получил по заслугам, то сильно ошибаешься. Но самосуд – не выход, поверь мне. Ты ничего этим не добьешься и только сломаешь еще и свою жизнь. – Он взглянул на Мелати, по-прежнему ощущая ее недоверие, и вздохнул: – Хотя бы пообещай мне, что не будешь ничего предпринимать прямо сейчас, прежде чем убедишься…

– В чем? – фыркнула она.

Вместо ответа он еще раз затянулся, достал телефон и набрал номер, который дал ему мальчишка. Этот козырь Марк специально приберег для Мелати: пусть сама услышит – это нагляднее любых объяснений и увещеваний.

– Добрый вечер. Это старший инспектор Деккер. – Он вслушался в удивленный мужской голос. – Да, из полиции. Прошу прощения, что звоню в такое время, но… Боюсь, что да, случилось. Ваш зять был арестован по подозрению в убийстве… Да, своей любовницы Пати Сапутры. Да, это старая история. То самое исчезновение, да. Еще когда мадам в первый раз лежала в больнице… И вероятно, все началось раньше. Ужасно, да. Я читал, что сильный стресс может спровоцировать рак… и вызвать дальнейшие осложнения. – Голос в трубке уже звенел металлическими нотками, когда продолжал расспросы. – Да, боюсь, это был не единственный случай. Есть подозрение, что были некоторые похожие эпизоды в гимназии. Возможно, и в текущий момент… И не факт, что не обошлось без противоправных действий и злоупотреблений служебным положением. Мы проверим, разумеется… Я сегодня говорил с мадам, нам пришлось провести обыск в квартире. Она в подавленном состоянии, думаю, сейчас ей понадобится ваша помощь и поддержка. И главное – такт, вы понимаете. Посчитал нужным вас предупредить… Не за что. Конечно, буду держать вас в курсе. До свидания.

Он убрал телефон в карман. Мелати сидела все так же прямо, глядя перед собой невидящими глазами, но Марк уже чувствовал, что ее отчаяние и жажду немедленной мести удалось немного приглушить. Она поверила. Она могла надеяться, что мерзавцу эта история не сойдет с рук.

– Он выбился в люди только благодаря ее родственникам. Должность, новый красивый дом, поездки, оплата старых долгов… тот еще альфонс. Там, если покопаться, много интересного всплывает, я уже быстро глянул. И если его жена по каким-то причинам все терпела… ее отец точно не станет. Я знаю, что это слабое утешение, но… Я выясню, что произошло на самом деле, Мелати. Обещаю.

Она кивнула и встала. Снова машинально поправила платок.

– Иди домой, – ласково сказал Марк. – Выпей какое-нибудь успокоительное и ложись спать. Я предупрежу мать. Ты и без того очень сильно нам помогла. Спасибо. И от меня, и… от Алис.

Он успел еще раз затянуться, глядя вслед Мелати, затушил докуренную сигарету в пепельнице. Вздохнул и пошел к Алис. Чтоб вас всех! Он весь уже издергался за сегодняшний безумный день и просто хотел наконец побыть вдвоем со своей девочкой.

– Марк! – Жанна появилась перед ним, когда он почти вошел в гостиную. – Вот ты где! Зайдем в библиотеку, я хотела кое-что тебе показать.

Она потянула его за рукав в приоткрытую дверь, ловко впихнула внутрь.

Едва Марк сделал шаг вперед, как понял, что попал в ловушку. Но было уже поздно. Мать сзади быстро повернула ключ, мгновенно вытащила из замка и сунула себе в карман. Прислонилась к запертой двери, сложив руки на груди.

– А сейчас вы оба расскажете мне, что между вами произошло!

Алис слушала Кристофа, активно жестикулирующего стаканом виски, и понимала две вещи. Во-первых, что он ей нравится. Он умел расположить к себе, был невероятно обаятелен и как-то естественно, не прилагая никаких усилий, распространял вокруг себя такую ауру легкости и очарования, что сложно было уйти из-под этого влияния. А во-вторых, теперь ей стало ясно, отчего Марку казалось, будто он не вписывается в свою семью. Мрачный подросток, на самом деле куда более глубоко и сильно чувствующий, чем его блестящие родители, конечно, считал, что это с ним что-то не так. Словно птенец ворона в гнезде певчих птиц с ярким оперением – сколько бы он ни старался им подражать, как каждый ребенок, пытающийся быть похожим на родителей, выглядеть для них «своим», – он раз за разом терпел неудачу. А вот показать ему его собственную красоту почему-то никто не мог. Потому что никому до этого не было дела? Или родители сами не знали, не понимали, как с этим справиться? Зачастую обратная сторона внешнего очарования и обходительности – неспособность смотреть вглубь вещей, понимать причину и следствие. Но снаружи… Сравнение напрашивалось само собой. Алис словно слышала все эти шепотки, вопросы, шуточки «ни в мать, ни в отца». Ощущала их неловкость за такого отпрыска. Ощущала и его боль, вечную червоточину неуверенности, которая только росла с каждым годом. Слишком высокий, неловкий, неуклюжий по сравнению с ними, слишком хорошо чувствующий других людей, неизбежно ощущающий свою непохожесть. Вечное хриплое «карр» вместо нежных трелей, траурно-черное вместо игривой яркости, глубина и задумчивость вместо легкости бытия.

И вдруг Алис поняла, почувствовала, что семья, даже настоящая, с любящими родителями – не панацея от одиночества. Ей всегда казалось, что дело только в этом: только те, у кого есть дом, родные, нормальное детство с книжками и игрушками, защищены и согреты, а выходило… выходило, что физическое наличие дома – даже такого богатого – ничего не гарантировало. Ни тепла, ни принятия, ни уверенности в себе.

Она что-то ответила на реплику Кристофа – кажется, вполне уместно улыбнулась – и вдруг заметила, как через холл к двери быстрым шагом прошла Мелати. Значит, Марк скоро придет. Ох. Бедная Мелати. Может быть, следовало поговорить с ней там, в кабинете, вместе с Марком. С другой стороны, для Мелати Алис была чужой, так что, возможно, и не стоило…

Но что-то еще настораживало. Царапало. Прорывалось даже через облако очарования, которым ее окутал Кристоф Деккер.

Алис сделала над собой усилие, чтобы вслушиваться в его слова.

– И вот стоим мы, значит, посреди поля… черт знает, как мы там оказались, но я почему-то был без ботинок. Жанна в зеленом парике – откуда она его взяла? Но самое странное не это! Жан вдруг прошелся прямо по навозным лепешкам, принялся обниматься с коровой и вещал ей что-то про гармонию вселенной!

– Воля ваша, я могу поверить в мадам Морелль в зеленом парике и в то, что вы не заметили, как потеряли ботинки, но в профессора Морелля, который напился и кинулся обниматься с коровой?..