Чтение онлайн

– Нет, перестань, ты вовсе не блеешь. И я даже польщена, просто… – Она снова берет свой бокал. – Не стоит тебе думать обо мне в таком ключе. Жизнь у меня не подарок.

– Да, конечно, ты ведь потеряла родителей, понятно, что тебе грустно.

– Вообще-то, я не об этом говорила.

Я в очередной раз подношу бокал к губам и думаю, что, возможно, ошиблась с маркой вина. От этого у меня как будто в ушах зудит что-то.

– То есть ты не особо скорбишь?

У Беккет после такого вопроса как будто кожа на лице натягивается.

– Вообще, все сложно.

– То есть ты… Я хочу сказать… ты поэтому не…

– Да, поэтому я не приезжала. У нас, у Райанов, нет такого обычая, как, например, проводить вместе уик-энды. – Беккет смотрит куда-то мимо меня, как будто что-то припоминает. – Мама однажды приезжала в Лондон. Лет семь или восемь назад. И скажу тебе, визит не задался. То есть нам обеим было неловко друг с другом, и в результате мы просто бродили по музеям, причем молча.

Тут я думаю о том, что, возможно, стоит когда-нибудь навестить Беккет в Лондоне. Мы бы могли вместе побродить по музеям, например заглянуть в мадам Тюссо… Или покататься на прогулочном катере по Темзе. Да, мы бы отлично провели время.

– Но я понимаю, откуда берется такое отношение у местных. – Беккет смотрит в пол. – Ведь только бездушная тварь откажется навестить своего умирающего отца.

– И что получилось после его кончины? – спрашиваю я, но так, чтобы Беккет не поняла, насколько я взволнована.

Мы ведь сейчас и вправду просто разговариваем, разговариваем, как старые добрые друзья, ну или подружки.

– В смысле – получилось?

– Ну, ведь твоя мама осталась совсем одна, так что…

Беккет поворачивается ко мне и смотрит на меня черными как уголь глазами. Я напрягаюсь. Сейчас она разозлится. Я слишком далеко зашла, это все из-за вина.

– Прости, лезу не в свое дело…

– Да ладно, можешь не извиняться. – Беккет чуть приподнимает руку. – И в городе все именно так и думают.

Беккет несколько раз часто моргает. В спальне кашляет Кай.

– Просто… мама и я… в общем, кое-что случилось… – Она стучит кулаком по подлокотнику дивана. – Я ведь собиралась ее навестить. И билет на поезд, которым приехала в Хэвипорт, забронировала еще за неделю до ее смерти. Скажем так, планировалось великое воссоединение. – Беккет хмурится. – Но откуда ж мне было знать… Я даже не думала, что она была настолько привязана к отцу, так прикована к его гребаному духу, что после его смерти, господи, всего через пять дней, возьмет и наглотается снотворного. Я просто не могла себе такое представить. – У Беккет розовеют щеки. – Она умерла в полном одиночестве, и это моя вина.

Я придвигаюсь поближе и прикасаюсь к ее руке.

– Нет, ты не виновата.

Беккет молча смотрит на мою руку.

– Они… с мамами бывает все не так просто, – говорю я и убираю руку. – Моя воровала в магазинах. Такая у нее была зависимость.

У Беккет вытягивается лицо.

– О господи.

А я вспоминаю о пакете с целой кучей тюбиков помады у меня под кроватью. Я никогда ими не воспользуюсь, ни один даже не открою. А еще прямо сейчас, прямо под нами, под диваном стоит коробка с замороженными кормовыми мышами, которую я сегодня украла в зоомагазине.

– Я тоже ворую. У нее и научилась. – Вспоминаю, как у мамы загорались глаза, когда она в конце дня вываливала из сумки на кровать свою добычу: бусы, шоколадки… да хоть коробочки с канцелярскими кнопками. – Но я сейчас не об этом… Просто хотела сказать, что у тебя тогда, в детстве, было все, о чем я мечтала. Ты была умной, красивой девочкой, жила в большом доме и с хорошими родителями. У тебя была идеальная жизнь.

Беккет потирает большим пальцем пустой бокал. Возможно, она этого не понимает, но тогда ее жизнь действительно казалась идеальной.

Я указываю в сторону кухни:

– Еще вина?

Беккет не возражает, и я, вернувшись на кухню, наливаю нам еще по бокалу, до краев наливаю. Сердце часто колотится в груди. Все идет хорошо, даже слишком хорошо. Смотрю на темное вино и думаю о том, что собираюсь ей сказать, когда вернусь в комнату. О том, что никто не знает. О секрете, какой может связывать только самых близких друзей.

Отпиваю глоток прямо из бутылки.

– А ты действительно ничего не помнишь о своей жизни до того, как тебя отослали?

Я снова сижу на диване рядом с Беккет. Бутылка стоит на кофейном столике. Мелкий дождь тихо стучит в окно.

– Ничего, ну разве какие-то обрывочные воспоминания, и тех кот наплакал.

Я сглатываю, чтобы не рыгнуть, и понимаю, что реально запьянела.

– Странно как-то все это.

– Ты думаешь? – Беккет морщится. – А мне всегда казалось, что люди мало что помнят о себе в возрасте до восьми лет. Ко мне порой возвращаются воспоминания, но как вспышки, то есть ничего конкретного и никакой последовательности в этих вспышках не наблюдается. Но я точно знаю, что у меня в детстве довольно часто случались ночные кошмары.

– А ты помнишь своего воображаемого друга?

Беккет приподнимает одну бровь:

– У меня был воображаемый друг?

– Ну, э-э-э, – мычу я, притопывая ногой по ковру. Я знала, что она забыла. – Это была маленькая девочка.

– И почему я об этом не помню? У нее было имя?

– Да… Ее звали Беккет.

Я вижу, что она растерялась.

– Что?

– Та девочка… – Я указываю на нее пальцем. – Это была ты.

Мы смотрим друг другу в глаза. Беккет медленно открывает рот.

– Не понимаю…

А я улыбаюсь – мне нравится выступать в роли рассказчицы.

– Странновато, да? Я тоже никак не могла этого понять, но так ты мне сама говорила.

Я хорошо помню, как не могла взять в толк – зачем выдумывать друга, который в точности похож на тебя?

Беккет смеется:

– Хочешь сказать, я вообразила себе… плохую версию себя?

Я киваю:

– Да, ты просыпалась посреди ночи и видела ее, она стояла в углу твоей комнаты.

– Жуть какая. – Беккет смотрит на стену, потом снова на меня. – А она что… просто наблюдала за тем, как я сплю?

– Ну и еще всякое разное. Ты говорила, что она живет у тебя под кроватью. И иногда по ночам тянет за одеяло.

Беккет поджимает губы, как будто чувствует какой-то неприятный запах.

– Мерзость какая, прямо до мурашек. – Она склоняет голову набок. – Впрочем, это многое объясняет. У меня в детстве были проблемы со сном. И вроде бы родители как-то отвозили меня на прием к сомнологу. – Она прищуривается. – Но ты-то откуда все это знаешь? У тебя, видно, память отличная.

На память я не жалуюсь, но дело не в ней.