Чтение онлайн

– Это он написал?

Линн кивает, а я трясу головой: мне неловко оттого, что я в этом усомнилась. Неловко и неприятно.

Я вспоминаю, как впервые услышала альбом Джеффа Бакли «Grace». Мне тогда было четырнадцать. Помню, как держала в руках, не в одной, а именно в двух руках тот компакт-диск, смотрела как зачарованная на обложку и поражалась тому, что кто-то – с таким же устройством горла и связок, что и у меня, – способен так петь. Мне казалось, что это нереально.

Исполнительский талант Кая в «Рекерс армс» неуместен, он просто принадлежит другому миру. Кай использует свой голос как инструмент, легко переходит, нет – перелетает, словно на крыльях порхает, от хрипловатых тонов к фальцету, каким поют церковные гимны юноши на пороге своего возмужания.

К концу песни я ловлю себя на том, что часто моргаю и глаза мои полны слез. Отворачиваюсь от Линн и промакиваю глаза – я не плакала уже много лет.

– Спасибо, – под звуки заключительного аккорда скромно, но с достоинством говорит в микрофон Кай.

Мы с Линн хлопаем в ладоши. Но только мы с ней, и больше никто.

И дальше его сет проходит в том же духе. Кай исполняет очень поэтичные, сложные по содержанию и трогающие за душу песни – в основном свои, ну и несколько каверов. Мы с Линн хлопаем в полном восторге, а все в пабе удивленно поглядывают на нас, будто мы хлопаем пустому месту.

Так проходит минут сорок.

Пока я смотрю на то, как Кай подтягивает струны гитары, кто-то толкает меня под локоть, причем так грубо, что я роняю бокал на стол и вино красной лужей разливается по скатерти.

Круто повернувшись на стуле, вижу, как невысокий худощавый мужчина неспешно удаляется от нашего столика в обшарпанную кабинку возле туалетов и при этом держит в каждой руке по две бутылки сидра. Его приятели оживленно и громко беседуют, их столик весь в круглых следах от теперь уже пустых бокалов пива.

Мужчина бухается на мягкий диванчик и встречается со мной взглядом.

– Вот черт. Я что, разлил твою выпивку?

Я поднимаю открытые ладони, как будто нахожу этот его вопрос более чем странным.

– А что, разве не заметно?

Тут раздается резкий звон струн. Кай отстегивает ремень от гитары.

– Ну так, значит, ты должен купить ей вина, – громко, чтобы было слышно через весь зал, говорит он.

Невысокий жилистый тип глумливо хмыкает:

– Педик.

У меня даже челюсть отвисает.

– Ты что сказал?

Этот хамоватый тип поворачивается ко мне, а за ним по очереди все его приятели.

– Тебе-то какое дело? – спрашивает он, не убирая бутылку сидра ото рта.

А потом надолго к ней прикладывается.

Я трясу головой:

– Не отвечай вопросом на вопрос. Повторяю свой: что ты сказал?

– Я сказал… педик.

Я выпрямляюсь, а Кай поднимает ладонь, как будто пытается удержать меня на месте.

– Беккет…

– Дело в том, что я не поняла: ты представился фантиком тупым или просто сигаретку стрельнуть хотел?

В зале смолкают все разговоры.

Этот мелкий тип, не отрываясь, смотрит мне в глаза и говорит:

– Твой дружок поет, как девчонка.

– И?..

Тут он начинает раздувать ноздри. Один из его приятелей шепчет что-то ему на ухо, и он продолжает:

– Твой дружок поет, как девчонка… и мне это не нравится.

Я скрещиваю руки на груди:

– А ты похож на слепого крота, только тощего, и мне это не нравится, но что делать – такова жизнь.

«Крот» щерится. Кай встает на ноги.

– Я знаю, кто ты, – говорит «крот», выбираясь из-за стола, и тычет в меня пальцем. – Знаю, кем был твой отец и все такое.

Теперь он идет через зал, по пути натыкается на спинки стульев других таких же, как он, завсегдатаев паба, а те безропотно подвигаются, давая ему дорогу.

Я встаю ему навстречу. Пульс у меня учащается, но я вполне спокойно спрашиваю:

– Чего тебе надо?

Он останавливается в полушаге от меня.

– Хочу, чтобы ты у меня отсосала.

Я чуть подаюсь вперед, этого достаточно, чтобы почувствовать запах чипсов у него изо рта.

– Может, сам у меня отсосешь?

Раздается звук разбитого стекла, я сначала не понимаю его источник, но, опустив глаза, вижу, что «крот» покачивает зажатой в руке «розочкой» от бутылки из-под сидра.

Поднимаю взгляд и вижу за плечом «крота» Кая.

– Беги! – кричит он.

И я бегу.

Топот и звон опрокинутых на пол бокалов. Посетители устремляются к выходу из паба. Я не то что вижу, скорее чувствую Линн рядом и догадываюсь, что Кай держится у нас за спиной. Но оглядываться нельзя. Мужчины из кабинки у туалетов устремились за нами, к ним присоединились и другие, почуявшие драку завсегдатаи «Рекерс армс».

Воздух насыщен предвкушением насилия.

Барменша кричит, но что именно – не разобрать. То ли «помогите им», то ли «понаддайте». Но это без разницы.

Нам остается только бежать.

Выскакиваю на пустынную улицу. Холодный дождь колет лицо. Пытаюсь выбрать направление.

– Давай беги, малышка! – с издевкой кричит кто-то у меня за спиной.

И наши преследователи начинают улюлюкать и выть, как стая оборотней.

На бегу понимаю, что Линн хватает меня за руку.

Потом раздается такой звук, будто на асфальт уронили мешок с картошкой, а за ним – очередной залп грубых насмешек.

Я сбавляю шаг и разворачиваюсь.

Они припечатали Кая лицом к стене.

Крепко сжимаю руку Линн и смотрю ей в глаза.

– Стой здесь. И не двигайся.

Отпускаю Линн и мчусь назад к Каю.

Двое хамов из паба его разворачивают, а третий – мой «приятель» и, как теперь понимаю, их главарь – начинает пританцовывать в боксерской стойке. Причем с «розочкой» от бутылки он так и не расстался. В моем сознании вспыхивает картинка: «розочка» вонзается в живот Кая, тротуар окрашивается его кровью.