Чтение онлайн

Из-под этого месива из отверстия в черепе просвечивала блестящая беловато-серая ткань мозга…

Телефон на полу около Элен продолжал бубнить:

– Алло? Вы сказали, что его зовут Ричард? Вы можете говорить?

Кимбл скрючился под тяжестью слепящей, затмевающей разум боли. Он взял жену на руки и держал ее так в каком-то пароксизме, который он в последний раз испытал три года тому назад и надеялся никогда больше не ведать. И когда он услышал снизу звук взламываемой двери и крики полицейских, он никак не отреагировал. Он не мог реагировать, не мог сдвинуться с места. Да он и не хотел двигаться.

Грохот. Топот десятков ног по лестнице.

Кимбл качал Элен на руках.

Он не пошевелился, когда полицейские ворвались в спальню, направили на него оружие. Он перевел взгляд на них, только когда сержант приказал:

– Отойдите от нее!

Только тогда он поднял глаза, но все равно не увидел никого. Его взгляд блуждал поверх их голов, где-то за окном спальни, где вокруг уличного фонаря водила белый хоровод равнодушная метель.

И все-таки они заставили его отдать Элен и вывели в холл. Приказали оставить ее лежать на полу в одиночестве, в спальне. Отвели его на кухню, где он отмывал руки над раковиной, как автомат. Один из полицейских снял с него замазанный кровью смокинг, другой принес еще теплую куртку из сушилки.

Ему не дали оплакать ее. На это не было времени. Дом был забит полицией, и снаружи тоже полно полицейских машин, любопытных соседей и телерепортеров. Появились судебно-медицинские эксперты и начали снимать отпечатки пальцев, фотографировать все: Элен, синяки на ее шее, ее раны, спальню, его револьвер, который был спрятан в нижнем ящике комода. Камеры вспыхивали, пока свет не померк в глазах Кимбла.

Они задавали вопросы. Он отвечал. Они вывели его наружу, мимо всего этого балагана, на покрытую снегом улицу, усадили в патрульную машину и увезли в полицейский участок на 11-й улице.

Там его провели в комнатушку с тремя стульями и столом. Вошли двое мужчин и представились как «инспектор Келли и инспектор Розетта». Он плохо запомнил Розетту, который в основном молчал во время допроса. Келли же, тучный и агрессивный, открыто выражал свою враждебность.

Большую часть допроса Кимбл просидел, закрыв лицо рукой, уставившись на грязный пол, но перед глазами у него была зияющая рана в голове Элен и белый непрекращающийся снег.

Вопросы шли потоком. Казалось, они никогда не кончатся. Он не помнил большинства из них, но некоторые засели в голове.

– Какое оружие у него было?

– Это был револьвер… 38-го калибра, по-моему… Я видел его какое-то мгновение. Я выбил его из руки.

– А у вас есть оружие, доктор Кимбл?

– Да.

– Какое?

– Смит-Вессон… 38-го калибра…

– У вас был с собой ключ, доктор Кимбл?

– Да, конечно…

– Ваша жена была хорошо упакована? Я имею в виду, она имела достаточно денег?

Он посмотрел на них с изумлением, которое затем переросло в возмущение. Он убрал руку от лица и нагнулся вперед на своем деревянном стуле, вглядываясь сперва в лицо Келли, на котором ничего нельзя было прочесть, затем в лицо Розетты.

– Что здесь происходит? Этот парень пытался ограбить нас!

Он поднялся в гневе и негодовании и направился к дверям. Но охранник загородил ему дорогу. Кимбл повернулся и посмотрел на Келли, который скривил губы в усмешке.

– Итак, доктор Кимбл, начнем с самого начала. Что вы ели на завтрак?

Они оставили его на ночь в одной рубашке от смокинга и черном галстуке-бабочке. Ему нужно было позвонить родственникам Элен, ее близким друзьям, чтобы сообщить о случившемся, выплакаться вместе с ними. Вместо этого ему позволили позвонить лишь его адвокату – Уолтеру Гутери – и поговорить с ним две минуты. Ему даже пришлось искать номер телефона Гутери в телефонной книге.

Гутери хотел было даже повесить трубку, поскольку время шло к рассвету и его голос был хриплым со сна.

– Кто это?

Кимбл попытался коротко изложить все, что произошло в этот вечер, но ничего связного у него не получилось.

– Черт побери!

– Уолтер, не клади трубку. Это Ричард Кимбл!

– Ричард? – его зловещий тон сразу сменился сочувствием. – Ричард, у тебя жуткий голос. Что случилось?

Он задыхался, выдавливая из себя слова:

– Элен умерла… Она… ее убили…

– О, Боже! – прошептал Уолтер. Последовала долгая пауза.

Гутери не был таким уж близким другом семьи, чтобы его будили среди ночи только для того, чтобы сообщить эту ужасную новость, и он, видимо понял, что дело плохо.

Прошло несколько секунд, прежде чем Кимбл смог снова говорить. Он собрался с силами и выдохнул разом:

– Уолтер, они обвиняют меня.

В голосе Гутери зазвучала профессиональная озабоченность:

– Где ты находишься?

– В полицейском участке. Я не… Я не помню, в каком именно.

– На 1-й улице, – подсказал стоявший рядом с Кимблом полицейский.

Гутери услышал.

– Я сейчас там буду.

Его поместили в тюрьму округа Кук без права выхода под залог. Вместо смокинга ему дали тюремный комбинезон ярких неоновых цветов. У него забрали часы и обручальное кольцо и запечатали их в пластиковые пакетики.

Кимблу казалось, что внешние события лишь отражали его внутреннее состояние. Долгими бессонными ночами, лежа на грубом сбившемся матрасе, на котором и отдохнуть-то было нельзя, он восстанавливал в памяти последние секунды жизни Элен, вспоминал схватку с одноруким убийцей, надеясь найти хоть какое-нибудь доказательство, которое смогло бы оправдать его. Когда ему наконец удавалось уснуть, он и во сне опять видел Элен, держал ее в своих объятиях и наблюдал, как она умирает, как медленно жизнь уходит из нее.

Просыпаясь, он понимал, что действительность еще хуже, чем сон.

По сравнению с тюрьмой ад показался бы терпимым прибежищем. Переполненные камеры, полумрак, сырость, никаких признаков нормальных человеческих условий. Застоявшийся запах мочи, пота и влажной штукатурки.

Когда Кимбл спросил Гутери о возможности выхода под залог, тот пожал плечами и промямлил что-то о предвыборной борьбе, о судье, который хочет показать, как строго он намерен бороться с преступностью – самыми жесткими мерами.

Список дел, назначенных к слушанию, был довольно длинным. Прошла зима, наступила весна, потом лето. Когда наконец подошла очередь Кимбла, Уолтер Гутери подал заявку о продлении срока на доследование, чтобы, как он выразился, лучше подготовиться. И может быть, найти однорукого убийцу. Кимбл постоянно спрашивал Гутери, как идет расследование, но тот обычно отвечал уклончиво.

На свидании с Гутери, за несколько дней до суда, Кимбл вдруг осознал, что он проиграет дело. Гутери и его молодой помощник Рэндолф встретились с Кимблом в тюремной комнате для свиданий. Как обычно, в основном говорил Гутери, и, как обычно, он не решался смотреть в глаза Кимблу. И в тот день Кимбл понял причину.