Чтение онлайн

Я боковым зрением вижу только ее смутный силуэт и киваю, хотя, оказывается, даже голову поднять тяжко. Очевидно, месяц трезвости серьезно снижает сопротивляемость алкоголю.

– Там… у меня есть кое-что в спальне…

Указываю вялой рукой в сторону гостевой комнаты, как будто Линн за пять часов могла забыть расположение комнат у меня в квартире.

Надо бы тоже переместиться в комнату из коридора, но тошнота подбирается к горлу и не дает сдвинуться с места.

Я закрываю глаза.

– Кажется, пора… пора спать.

За закрытыми веками пульсирует темнота.

– Ух ты…

Пол накреняется, и я хватаюсь за ближайший предмет. Это настольная лампа. Тени тоже накреняются.

– Ты как там? В порядке?

Голос Линн доносится как будто со дна колодца.

– Ага, просто нельзя пропускать тренировки… – Тычу пальцем вверх. – А теперь на боковую.

Линн прикасается к моему плечу:

– Ты зови, если что. Хорошо?

Я поднимаю вверх большой палец:

– Ага, спокойной ночи.

Линн убирает руку, и ее силуэт исчезает в коридоре.

– Спокойной… ночи, – икая, повторяю я.

Опираясь на стену, добираюсь до спальни, заваливаюсь внутрь и плюхаюсь на кровать. Сижу так, практически неподвижно, несколько минут, а потом вдруг чувствую позыв к рвоте.

Зажимаю рот рукой.

Что происходит?

Меня раньше никогда, даже в подростковом возрасте, от выпивки не рвало.

Сидя, как на насесте, на краю кровати, смотрю через открытую дверь в коридор, пытаясь сфокусироваться на оранжевом свете от лампы. После того как я сдвинула ее с места, лампа отбрасывает тень, которая очень похожа на тень незнакомца в залихватски сдвинутой набок шляпе.

Я не двигаюсь с места, но кажется, будто с каждой секундой приближаюсь ближе, как будто я не человек, а камера в режиме зум, и в итоге оказываюсь прижатой лбом к лампочке.

В голове звучит голос Кая.

Мы продадим Чарнел-хаус и твою лондонскую квартиру, ты переедешь сюда, ко мне, а потом мы поженимся, нарожаем прекрасных детишек и заживем нормальной, счастливой жизнью…

За последние несколько недель я сумела задвинуть воспоминания о той ночи куда-то глубоко в подсознание. Смесь похоти и текилы, желание ощутить его во мне. Я внушала себе, что ничего этого не было.

Но это было. Мы с ним переспали, а я даже не думала предохраняться или принять наутро таблетки. Да и как я могла об этом думать, ведь он хотел убить меня? Безопасный секс – это последнее, о чем я могла тогда думать.

Прижимаю руки к животу и смотрю себе под ноги.

У меня задержка. Я так сосредоточилась на работе над книгой, что потеряла счет времени.

Да, конечно, задержки и раньше случались, и в этом не было ничего криминального.

Но в этот раз все по-другому.

Судорожно роюсь в ящике прикроватного столика в поисках оставшегося от прошлогодней паники по поводу возможной беременности теста. Нахожу его среди смятых рецептов и спутанных наушников и вся в испарине бреду в туалет.

Спустя три минуты я уже снова в спальне, сижу на кровати и, не отрываясь, смотрю на показатели теста.

Комок подкатывает к горлу.

– Линн… – сиплым голосом зову я. Тишина. Я пытаюсь закричать: – Линн!

Спустя минуту слышу шаги босых ног в коридоре.

Линн заглядывает в комнату:

– Все в порядке?

Я поднимаю голову и смотрю на нее, как испуганный ребенок, позвавший посреди ночи маму.

Она видит мое лицо, и ее большие глаза, кажется, становятся вдвое больше.

– Что стряслось?

Линн проскальзывает в комнату и садится рядом со мной на кровать. Я показываю ей тест.

Она беззвучно охает. Потом судорожно сглатывает.

– О господи, Беккет! Это Кай?

– Да… Кроме него, никого не было.

Оглядываюсь по сторонам, не могу ни на чем остановить взгляд, в голове полная сумятица. Язык все еще заплетается, я туго соображаю, и вообще кажется, что все это происходит не со мной.

Линн накрывает мою руку ладонью:

– Так все и должно было случиться.

– Что?

Она сжимает мою руку, и я впервые замечаю, какие у нее тонкие пальцы, почти как у ребенка.

– Все это… Твое возвращение в Хэвипорт, знакомство с Каем, то, что вы переспали и зачали ребенка… Все так и должно было случиться.

И она улыбается. Улыбка у нее широкая, как будто между ушей подвесили гирлянду из маленьких белых флажков.

Линн крепче сжимает мою руку:

– Я все для этого сделала.

Линн

Беккет смотрит на меня с застывшим лицом. Похоже, она не на шутку испугалась.

– Линн, прошу, пожалуйста. Мне так плохо… Меня тошнит… А ты… я не понимаю, о чем ты…

Зажмурившись, напоминаю себе о том, что она не в курсе того, что предшествовало ее возвращению в Хэвипорт. Она ничего об этом не знает.

Я не собиралась рассказывать ей об этом сейчас. Хотела подождать, пока мы сблизимся настолько, что я смогу быть уверена, что ей можно доверять.

Но теперь, когда она ждет ребенка, это все меняет.

Она здесь совсем одна, ей нужна близкая подруга, а Зейди точно не подходит на эту роль. Зейди любит тусовки, носит лиловые брючные костюмы, она крутая адвокатша, а я… я могу дать Беккет все, что ей нужно. Я могу переехать сюда, в ее квартиру, могу присматривать за ее ребенком. Она должна это понять.

Она должна узнать о том, что я сделала ради нее.

– Все хорошо, Беккет, – говорю я и открываю глаза. – Сейчас я все тебе объясню. Ты очень многого не знаешь, но я объясню. Обещаю.

Она одной рукой обхватывает себя за живот, а я представляю плавающий в ее матке маленький зародыш. Зародыш с большой, как у инопланетянина, головой.

– Все началось прошлым летом, когда твоему отцу реально стало хуже.

Беккет резко выпрямляется, а я чувствую себя на коне: теперь я выступаю в роли рассказчика, и мне это по душе, это наполняет меня гордостью.

– Однажды твоя мама пришла на городское собрание. Пришла, чтобы рассказать всем о том, что твоему отцу стало хуже и, возможно, мы в городе больше его не увидим. – Вспоминаю людей в ратуше, их тупые угрюмые лица. – И все ей сочувствовали из-за твоего отца. Некоторые даже прослезились. Но только не я, потому что я знала правду.

Беккет, нахмурившись, смотрит на меня, а я тоже очень серьезно – на нее.

– Я знала, что он тебя бил. Я узнала об этом раньше всех других, потому что прочитала об этом в твоем дневнике… И я тогда очень разозлилась. Почему ему позволено забыть обо всем зле, которое он причинил, а ты должна всю жизнь нести этот груз на своих плечах? Это несправедливо. Поэтому мне его не было жалко. Он заслужил свою болезнь.