Чтение онлайн

В этот момент в дверь просунулась голова констебля.

– Капитан Грэм здесь, сэр, – сказал он. – Вы примете его сейчас?

– Да, Элбоу. Проводите его сюда.

Питер Грэм казался каким-то притихшим по сравнению с тем, как вел себя раньше. Его жизнерадостная бойкость куда-то делась, а лицо омрачало выражение непривычной и потому немного нелепой серьезности. Он быстро поздоровался с Найджелом и сел на край стула, положив руки на колени.

Да, сказал он, револьвер был его. Он обнаружил его пропажу на следующий день после вечеринки, когда приводил в порядок комнату. У него было жуткое похмелье, сообщил он некстати, никого, правда, этим не удивив, и пропажа револьвера очень его встревожила. Да, он слышал, что произошло («вот бедолага-то»), и считает себя отчасти ответственным. Но, черт возьми, такое невозможно предугадать, и, без сомнения, это произошло бы в любом случае, даже если бы никто не знал, что у него есть эта штука. Это не он, добавил Грэм, вытащил револьвер и стал махать им на глазах у всех. Когда у него спросили, почему он не сообщил о пропаже в полицию, он ответил, что, во-первых, несколько дней чувствовал себя совсем худо, а во-вторых, думал, что кто-то взял револьвер в шутку и принесет обратно. На вопрос, есть ли у него какие-то соображения насчет того, кто бы мог его взять, он ответил, что никаких.

Потом ему задали несколько вопросов, касающихся их отношений с Изольдой. Но, за исключением того, что она заговорила с ним в поезде, он видел ее утром в понедельник в баре, и она приходила к нему на вечеринку, ему нечего было сказать. Он вообще о ней не очень-то много думал, но, по его же словам, она показалась ему привлекательной. О ее личной жизни он не знал ничего. На вечеринке она, кажется, страшно напилась и разозлилась на него, когда он забрал у нее револьвер. Но вечеринки на то и вечеринки, и алкоголь, доложу я вам, странно влияет на женщин. Он абсолютно ошарашен всей этой ситуацией и не в состоянии назвать ни одной причины, почему Изольда могла покончить с собой, впрочем, раз уж на то пошло, причин, почему не могла, он тоже не назовет.

«Он и в самом деле, – подумал Найджел, – выглядит искренне растерянным». Поднявшись, чтобы уйти, Грэм спросил, вернут ли ему револьвер, и услышал, что револьвер требуется в качестве улики. Спенсер взял у Грэма отпечатки пальцев, и тот вышел с глубоко несчастным лицом.

– Всю эту информацию надо будет подтвердить, – сказал инспектор после его ухода. – Думаю, он знает о девушке больше, чем говорит, но мы должны сначала констатировать очевидное, потом можно будет двигаться дальше. Должен признаться, нападение девушки на Грэма кажется мне явно подозрительным. – Он вздохнул, подумав, как это тяжко: вести дело, когда рядом с тобой все время сидит начальник полиции.

Фен не принимал участия в допросе, но довольно внимательно прислушивался к говорящим. Однако он заметно оживился, поэтому сэр Ричард, в свою очередь, со слепой верой раннехристианских мучеников вовсе не обращал на происходящее никакого внимания.

– Те самые старые отпечатки на стволе и барабане принадлежат Грэму, – сообщил Спенсер, сравнивая данные. – И есть еще устаревшие отпечатки нашей девушки – видимо, с того момента, когда она взяла пистолет на вечеринке.

Следующим допрашивали Уильямса, который провел добрых пару-тройку часов за пивом из колледжного погреба и был склонен к бурным реакциям. Девушка, как ему кажется, пришла минут за двадцать до того, как он услышал выстрел, но сколько было времени точно, сказать не может. Она пожелала ему «доброго вечера», и, поскольку Уильямс считал ее штучкой что надо (хотя он вовсе не хотел сказать о покойной ничего дурного, добавил он несколько двусмысленно), он ответил любезностью на любезность с лучезарной, по его словам, улыбкой.

– Кто-нибудь проходил через холл в промежуток между тем, как девушка вошла, и моментом, когда вы услышали выстрел?

– Да, сэр, один джентльмен, высокий такой, чернявый, долговязый. Но я глянул на него через плечо, он пошел прямо наверх, в комнату профессора.

– Роберт Уорнер, – вставил сэр Ричард.

– И в какой момент это, по-вашему, было?

– Пять иль десять минут спустя после молодой леди, наверное. Точней не скажу.

– И больше вы никого не видели в этот промежуток времени, вы готовы были бы это подтвердить под присягой?

Уильямс с минуту размышлял над вопросом, тихо поцокивая языком. И затем сказал:

– Нет, сэр, больше никого. Я уверен.

Инспектор повернулся к Фену.

– А куда ведет арка напротив, сэр? Просто в другой блок комнат?

– Справа, как войдешь, кладовка скаута [241] , – ответил Фен, – гостиная слева, лестница в небольшую спальню над кладовкой и дальше выход наружу в маленький мощеный дворик.

– И куда он ведет?

– Он со всех сторон закрытый, за исключением дверцы с запада, ведущей на улицу.

– И она остается открытой, как я понимаю?

– Да, до девяти вечера.

– Ага… – Инспектор выглядел довольным. – Итак, Уильямс. Я полагаю, никто со стороны двора не проходил мимо вас в тот промежуток времени?

Уильямс казался возмущенным.

– Вряд ли. Они бы тогда об меня споткнулись. Мистер Феллоуз и другой господин вышли отсюда этим вечером и направились в другую гостиную, но это было раньше, как раз перед тем, как вы, джентльмены, возвращались с ужина.

– А теперь расскажите нам, что вы сделали, услышав выстрел.

– Ну, тут я духом мчусь наверх, гляжу, а молодая леди – в том виде, в каком вы ее застали, – выпалил Уильямс.

– Будь точнее, – попросил Фен. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь «духом»? Что конкретно ты сделал, расскажи детали.

– Ну, сэр, я как раз собрался сворачивать работенку, уж больно темно стало, и тут услыхал этот шум. Поднял я голову и сказал самому себе: «То ли ты слышал, что тебе кажется?» И тогда я сложил струмент в сумку, оставил на ступеньках и мигом пошел сюда.

– Я бы это не назвал «духом», – возразил сэр Ричард. – Сколько это заняло у вас времени – сбор инструментов?

Уильямс заметно смутился.

– Ох, сэр, так прямо и не скажу.

– Тогда я спрошу иначе: сколько вы пробыли в спальне к тому моменту, когда мы спустились?

– Да всего пару секунд, сэр.

– Хм, а когда мы пришли, было практически две минуты с момента выстрела. Похоже, Уильямс, ваши показания нужно немного пересмотреть.

Уильямс так сильно встревожился, как будто его застали с дымящимся оружием в руке.

– Скажи мне, Уильямс, – начал Фен, – ты мог видеть, что происходило за этим окном или за окном напротив?

– Я, сэр, не скажу, что особенно смотрел. Но все равно, было так темно, что я б ничего не увидел, если бы даже хотел.

Фен кивнул.

– А выстрел прозвучал громко?

– Ну, радио-то как гремело, сами вспомните, сэр… Нет, не сказал бы, что очень громко. Не так, чтоб аж подпрыгнуть.

– Ты видел или слышал, как мистер Уорнер спускается в уборную?

– Нет, сэр, не видел и не слышал. Но там на ступеньках ковер, и смотрел я в другую сторону, так что никак не мог углядеть. Может, слыхал я, как дверь за ним захлопнулась, но под присягой бы не подтвердил.

– Не думаю, чтобы это проясняло ситуацию, – сказал инспектор, когда Уильямса наконец отпустили. – Но ведь никто этого и не ожидал. Хотя мы наверняка установили одну вещь – никто не входил в эту комнату после девушки.

– То есть мы предполагаем, – сказал Фен, – что девушка оставалась в одной из этих комнат с того момента, как вошла, до момента убийства?

– А куда еще она могла пойти?

– Она могла подняться до дверей моей комнаты (не входя в нее) или отправиться в уборную.