Чтение онлайн

Действительно, с наступлением ночи стали раздаваться разные голоса, вероятно из-за попойки. Скупой Сакон вместо ламп или свечей использовал андон [620] .

Веселье продолжалось долго, но разобрать, о чем именно говорят, оказалось трудно: то ли просто доносились пьяные возгласы, то ли начинались спор и перепалка. Никто не пел, но, обстоятельства и не располагали к этому. Разве что Сидокэну Муракумо не могли помешать петь ни смерть отца, ни зубная боль. Только Сакона не было слышно, но это неудивительно: он обладал низким голосом.

Казалось, ничего подозрительного у соседей не происходит, поэтому Кусаюки, который рано ложился спать, спокойно уснул и проспал до следующего дня, когда солнце уже стояло высоко.

Поздно позавтракав, он медленно потягивал чай, когда Хирага Фусадзиро, одетый в повседневное кимоно, высунул голову из окна и сказал:

– А ты, как обычно, рано ложишься. Вчера вечером у соседей собралось много гостей, они веселились до поздней ночи, но это-то меня и беспокоит.

Кусаюки напрягся.

– Беспокоит? Что-то случилось?

– Да, только что. Конюх Курадзо перестал работать три дня назад, а старик, который встает рано, после этого сам кормил лошадей, да и вообще всегда заботился о конюшнях, но сегодня в стойло никто не пришел. Лошадь голодная и лягает обшивку, а мне интересно: что делает старик, который просыпается чуть свет? Кажется, гости остались ночевать, значит, кто-то должен скоро проснуться.

К полудню так никто и не появился. Решив, что это странно, соседи вызвали полицейских, и когда те попытались войти, то обнаружилось, что задняя дверь и дверь гостиной заперты изнутри и их невозможно открыть. Полиция проверила окна: на них решетки, а ставни плотно закрыты, так что даже кошка или обезьяна не смогли бы пробраться. Когда им наконец удалось силой открыть заднюю дверь и войти, они поразились тому что увидели.

В соседней с кухней комнате нашли мертвую Минэ, лежащую в луже крови. Ее колени были связаны веревкой, и выглядело все так, будто она сама себе перерезала горло.

Похоже, к этой комнате примыкали еще две, которыми пользовался Сакон, но один из проходов отделяла массивная деревянная дверь шириной в три сяку и высотой в шесть. За исключением этой двери, вокруг высились плотные стены. На двери имелись засовы со стороны Сакона с обоих краев. Однако они не были задвинуты, так что дверь легко открывалась.

Возле прохода лицом вниз лежал мертвый Сакон в странной позе. В самом центре его спины торчал короткий меч, воткнутый почти по рукоять; кончик его выходил со стороны живота.

Вокруг трупа Сакона были разбросаны ножны восьми мечей и семь обнаженных клинков: восьмой воткнули в Сакона.

В задней комнате стояли две кровати.

Постель в комнате, где умерла Минэ, оказалась аккуратно прибранной, как будто там и не останавливалось несколько человек. В комнате Сакона было всего две постели. И судя по подушкам – на каждой из них спали минимум один раз.

– Тут шумели до поздней ночи. Скорее всего, в это время могли вернуться домой только те, кто жил неподалеку.

– Странно, что тут нет следов присутствия большого количества человек.

Двое соседей, которых особенно поразили внезапные гости прошлым вечером, прошли на кухню и обнаружили следующее. Столовые приборы, а также пустые бутылки из-под сакэ, которое обычно здесь не употребляли, грудой валялись в раковине. А в углу стояли три бутылки сакэ в один сё.

Юки Синдзюро немедленно отправился встретиться с офицером Фурутой, так как тот жил по соседству.

Чему Синдзюро удивился, так это обнаженным клинкам, разбросанным вокруг тела Сакона. Ни на одном из них не было следов свежей крови. Синдзюро осмотрел толстую деревянную дверь – единственный проход между комнатой Сакона и смежной комнатой, где умерла Минэ, и засовы. Он также заметил, что в верхней части стены, около которой лежал Сакон, была фрамуга с прочной решеткой и размером ячеек около двух квадратных сунов. Когда он попробовал потрясти решетку, то обнаружил, что она прочно закреплена и ее явно никогда не снимали.

В этот момент бесшумно зашел Охара Кусаюки. Он выглядел печальным.

– Я бы хотел кое-чем с вами поделиться! – поприветствовал он Синдзюро и рассказал о плане странного эксперимента Сакона, о котором поведал ему Курадзо.

В этот момент дело полностью изменило ход: Сидокэна, Цунэтомо, Масаси, Кохэя и Хисаёси, которые присутствовали в тот день, вызвали и поместили каждого в отдельную комнату; Курадзо, который уехал в свою родную Одавару, тоже вызвали. Он, несомненно, вернулся в город вечером того дня, когда произошло убийство, что обеспечивало ему алиби. Его невиновность была очевидна, но поскольку показания оказались довольно весомыми, к нему относились со всей серьезностью и поместили под стражу.

Всех, кто, по словам Курадзо, должен был собраться в тот день в доме Мидзуно, допросили по отдельности, и они честно признались не только в посещении дома Мидзуно, но и в участии в попойке до поздней ночи. Сакон вместе с Хисаёси якобы удалился в свою комнату, закрыв за собой дверь и отчетливо стукнув защелками. Четверо оставшихся мужчин помогли Минэ прибраться, а после все пятеро отправились спать. Цунэтомо, повар, очень усердно трудился – мыл посуду – заслужив тем самым благодарность Минэ, а Кохэй, разносчик, не помогал, хотя это была его основная работа, поэтому Минэ сказала ему:

– Вот поэтому ты…

Никто не слышал окончания фразы, но после этого Кохэй внезапно схватил ближайшую тарелку и бросил ее в сторону кухни. Она ударилась о стену и разбилась, но Масаси, который до сих пор не помогал, как и Кохэй, вздрогнул и вскочил. К всеобщему удивлению, он направился в кухню, не обращая внимания на Цунэтомо, который мыл посуду, и Сидокэна, подносившего ее, подошел к бутылке сакэ, схватил ее обеими руками и принялся залпом пить.

Курадзо рассказал о том, что доверил ему Сакон: восемь тысяч, принесенные Цунэтомо, и десять тысяч от Сидокэна передали тем, кому они предназначались. А также о том, что Цунэтомо – законный прямой наследник, но, пока он не будет внесен в фамильный реестр Мидзуно, эти десять тысяч отдаются на хранение следующему по старшинству наследнику, Хисаёси, а Сакон берет его под опеку. Таким образом Сакон фактически изъявил свою волю.

После уборки пришло время готовиться ко сну. Минэ особенно беспокоилась о том, где все разместятся, и легла между Масаси и Кохэем, громко велев сыновьям спать по обе стороны от нее. Это послужило командой для остальных, поэтому Сидокэн лег и спал у них в ногах, а Цунэтомо – у изголовья. Ближе всех к деревянной двери, ведущей в комнату Сакона, лежали Масаси и Цунэтомо, Минэ расположилась неподалеку. Дальше всех находились Сидокэн и Кохэй. Цунэтомо и труп Сакона разделяла только стена.

С потолка в комнате, где спали пять человек, что-то упало. Все молча вскочили, после чего началась суматоха. Сложно было сказать, кто устроил беспорядок в темноте, но как только они поняли, что то, что упало, – обнаженные мечи, возникла настоящая паника, и как только кто-то произнес «Клинок!», раздались звуки борьбы, и все так перепугались, что начали шарахаться к стенам и прикрываться футонами. Малейшее прикосновение заставляло их отталкивать друг друга или бросаться на пол, спасаясь от невидимого врага.