Чтение онлайн

— Нет. Ты имеешь право на свою точку зрения. И меня твое мнение не сильно интересует. Я завтра рано утром уйду на работу. На обед я не приезжаю. Поэтому развлекай себя сама. Телефон заряди, я хочу, чтобы ты была на связи, — Герольд взял тарелку с пельменями и ушел в свою комнату.

— Так, значит обиделся. Даже не сказал «спокойной ночи». Сухарь. Ничего, корону нужно снимать время от времени. А где постельное белье? Опять забыл мне дать.

Карина подошла к закрытой двери. Она хотела постучать, но услышала, что Герольд разговаривает по телефону. Она прислушалась.

— Да, хорошо. Почему не обследовали грузовые отсеки? Как зачем? Санек, ты меня сейчас разыгрываешь? То есть, ты подплыл к утопленному катеру, сделал с поверхности несколько снимков, посмотрел, как он лежит боком на маленькой глубине и все? Санек, я же тебе объяснил, что мы ищем! Труп! Катер, а в катере труп! Хорошо, завтра утром на планерке все обсудим. Отбой.

Герольд не нервничал. Он просто не понимал, как можно быть таким тупым опером. На какой им хрен чужой катер, даже утопленный, если в нем нет улик? Придется завтра самому с водолазами выйти в море и все обследовать.

Каким-то шестым чувством он понял, что Карина стоит за дверью. Он распахнул дверь.

— Я не люблю, когда подслушивают мои разговоры. Тем более рабочие.

— Это случайно получилось, катер утонул? Это тот самый катер, на котором мы погружались?

— Да, только он не утонул, а его утопили.

— Но зачем? Зачем все нужно было так усложнять? Зачем топить катер, зачем мне угрожать, я же ничего не знаю.

— Я думаю, что кому-то очень не хотелось, чтобы подводную лодку обнаружили раньше времени. Алик кому-то спутал карты. Он взялся выполнять заказ, который не должен был брать. Поэтому попал под разборку двух заинтересованных сторон. Или даже трех, если мыслить в глобальном масштабе. Карина, я передумал, тебе не нужно пока выходить на улицу. И дверь никому не открывай. Ни каким курьерам или рекламщикам. В морозилке есть замороженные полуфабрикаты. Все, что нужно я вечером привезу.

— А одежду? Мне нужна одежда.

— Купим, только позже.

— Ладно, поняла. Дай мне хоть постельное белье. Я хочу закрыть глаза, чтобы этот день, наконец-то закончился. Мне тошнит от всего.

— Да, я тоже хочу закончит это день.

Коробейников нашёл комплект постельного белья и застелил диван. Он понял, что Карина еще не открывала коробку. Она лежала там, где он ее оставил. Неужели Алик так много для нее значил? Она не открывала коробку, потому что боялась прочитать письмо от покойника. Боялась встретиться лицом к лицу со своим горем.

— Ты должна открыть коробку.

— Да, завтра открою. У меня нет сил. Это уже не твое дело. Коробей, давай все проясним. Я не люблю, когда мне дают указания, что делать. Также я не люблю, когда лезут в мою личную жизнь.

— В этом мы с тобой схожи.

Карина закрыла дверь в свою комнату. Герольд заперся в своей спальне. Каждый переживал прожитый день в одиночестве.

Несмотря на усталость, не спалось. Дневник Герольда фон Шлиффена лежал на столе.

— Что прадед, не спится? Хочешь поговорить со мной?

Пальцы сами потянулись к желтым выцветшим страницам.

«Насчет интимной жизни моряков. Конечно, мы долго находились вдали от земли и женщин, но я запрещал наклеивать непристойные картинки в каютах и призывал всех стараться оставить инстинктивное влечение за бортом, а на службе думать только о службе»

Герольд скептически скривился. Совет ему не понравился. Засыпая, он чувствовал, что перегородки подводной лодки давят на него, не давая дышать полной грудью.

Карина встала около 11 часов. Она спала, сколько хотела. Она даже не слышала, как Герольд собирался на работу. Он старался не шуметь. Ему непривычно было заботиться о ком-то еще кроме себя. Он пытался понять, нравится ли ему присутствие девушки в его берлоге или нет? Пока она не пересекает его личные границы, вроде бы все нормально. А если пересечет? Если начнет проверять и трогать его вещи, перекладывать его бумаги, дневники? Если поменяет местами все предметы на кухне или в ванной? Если будет спрашивать, как прошел день и ему нужно будет отвечать? Что тогда? Ответа не было. Впервые в жизни он не понимал логику своих мыслей. Зачем он думает о том, что никогда не случится? Это не приведет ни к чему хорошему. Нужно сосредоточиться на работе. У него есть дела, которые требовали срочных решений. Карина скоро откроет коробку, найдет деньги и улетит в Москву. Тем более, подозреваемый уже есть, и он задержан. Нужно только его прижать и хорошенько дожать на допросе. Хотя орешек может и не расколоться. Ну что же, у него есть свои методы допроса.

В отделе все уже были в сборе. Ждали только его. Герольд вошел в кабинет для заседаний, как всегда, неспешно. Мягко ступая по полу, точно пантера, он неслышно подошел к своему месту и оглядел всех сидящих. Утренняя планерка обещала быть жаркой. Все смотрели на него и на начальника отдела. Предстояли разборки. Герольд это предвидел. Его спина была напряжена. Все мышцы болели после езды на мотоцикле. Он опять подумал о Карине.

«Может ей купить разогревающую мазь? Как она себя чувствует? У нее точно все мышцы болят — столько часов за рулем».

— Герольд Александрович, а вас не напрягает тот факт, что все сотрудники вас ждут? — начальник следственного отдела не выдержал и начал первым атаковать в лоб.

— Здравствуйте, Семен Владимирович, и всех сотрудников тоже приветствую с началом рабочего дня, — Герольд демонстративно посмотрел на часы, висевшие на стене, — без одной минуты восемь, можно начинать совещание.

— Спасибо, что сделали одолжение и пришли на рабочее место! Может вам, Герольд Александрович, наш город уже мелковат стал? Вы же у нас летаете высоко, может пришло время в Москву вам перебраться? Мы хоть вздохнем спокойно. А то вы везде видите преступный замысел. Что не несчастный случай — так преступление.

— Я уеду из Геленджика тогда, когда сам посчитаю нужным, Семен Владимирович. Я не понимаю вашего сарказма, мы сейчас теряем драгоценное время на ненужные пустые разговоры.

— Вот именно, сарказм, потому что вы забыли, Герольд Александрович, что вы числитесь здесь, в нашем отделе и зарплату получаете здесь, соответственно, вы должны меня, как своего непосредственного начальника, информировать о всех ваших передвижениях. А я, почему-то, от ваших коллег узнаю, что вы не были на рабочем месте.

Герольд молчал. Он никогда не оправдывался. Семен продолжал распыляться.

— Звонки получаю от начальства, а не от вас. Вот от генерала ФСБ узнаю, что вы задействованы в особой операции, которую курирует Москва. Это правда? — все посмотрели на Герольда, как на героя дня.

— Ну, если вы, Семен Владимирович, уже в курсе, тогда я позже напишу отчет по вчерашнему дню, потому что сейчас у нас очень мало времени. Мотоцикл я вернул на охраняемую парковку вчера ночью. Он мне нужен был для расследования дела.