Чтение онлайн

– Да, пожалуйста.

Он открыл новую бутылку, щедро налил мне в стакан, затем поставил стакан и бутылку подле меня.

– Итак, расскажи подробно, что произошло? – Я изложил ему все происшествия этой ночи. О том, как я вернулся домой, как умерли Джиллспай и Каллаген, о том, как истек кровью Симас. Пока я говорил, ван Страйкер выложил на кухонный стол содержимое парусинового мешка. Там были яйца, ветчина, сыр, молоко и помидоры. – Нэнси подумала, что мы проголодаемся, – объяснил он, – а у нас, видно, будет долгая беседа. Продолжай.

– Ну, я мало что могу добавить. Я оставил там трупы и обратился к вам за помощью.

Он отыскал тазик и мутовку и принялся взбивать яйца.

– Ты правильно сделал, Пол. – Я в это время смотрел из окна на видневшуюся за сеткой дождя гавань и простиравшиеся далее вересковые пустоши Чаппакуиддик. Рассветная заря пробивалась сквозь тучи, и поверхность воды в гавани отливала цветом вороненой стали. – Так все же скажи мне, что, по-твоему, все это значит? – спросил ван Страйкер.

– Это все связано со «Стингерами», – уверенно сказал я, – и с теми людьми, которые прячутся в лесах возле взлетных дорожек вашингтонского аэропорта Даллеса или на судах в ямайской бухте возле аэродрома Кеннеди, в фургонах возле аэропорта Логана в Бостоне или в складах неподалеку от международного аэропорта Майами. Речь идет о сбитых рейсовых самолетах. Иль-Хайауин любит сбивать пассажирские реактивные лайнеры. Он хочет, чтобы в гавани Бостона плавали человеческие трупы, чтобы люди гибли на внутренних воздушных линиях и на дорогах вокруг важнейших аэропортов. Он жаждет дня расплаты, дня массовых убийств, того дня, когда Америка должна будет заплатить за унижение Саддама Хусейна.

– Ты думаешь, эти «Стингеры» предназначались не для Ирландии?

– Какое-то количество – да, но лишь небольшая их часть. Эти несколько ракет, предназначавшихся для Ирландии, должны были служить вознаграждением ИРА за участие в переговорах о сделке. Палестинцы сами не могли приехать в Америку и договориться о покупке, так что Флинн выполнил эту миссию за них.

– А деньги, которые были на борту «Мятежной леди», были оплатой за «Стингеры»? – спросил ван Страйкер.

Я слегка покраснел, но утвердительно кивнул:

– Да.

– Почему ты не сказал нам про «Мятежную леди»?

– Потому что я задумал украсть эти деньги. Это должно было служить мне пенсией, страховым полисом и доходом на будущее – все вместе, упакованное в один арабский пакет. – Я подождал, выпил свое виски, затем посмотрел на ван Страйкера, у него было худое умное лицо. – Как вы узнали насчет «Мятежной леди»?

– Это обнаружил Джиллспай.

– Каким образом?

Он поковырял вилкой свою яичницу.

– Конечно, с помощью подслушивания. Добрый старомодный незаконный способ подслушивания разговоров. – Ван Страйкер лукаво улыбнулся, глядя на меня.

– О господи, ну конечно же. Вы установили подслушивающие аппараты в моем доме еще до моего отъезда в Европу? – Я внезапно понял, что, конечно же, ван Страйкер должен был принять эти меры предосторожности. И это означало, что в первый же раз, когда я говорил с Джонни Риорданом и велел ему позаботиться о «Мятежной леди», замаскированные микрофоны зафиксировали каждое мое слово.

– Нет, – сказал ван Страйкер.

– Что – нет?

– Конечно, в твоем доме были установлены подслушивающие устройства. Я думаю, что микрофоны установлены под лестницей, а на чердаке спрятано записывающее устройство с усилителем. Так они обычно делают, когда у них есть доступ в помещение.

– Они – это кто?

Ван Страйкер не ответил.

– Мы же предпочитаем делать это при помощи телефона, так, чтобы запись производилась в другом месте. Но в этом случае возникают трудности, если вы действуете не на законном основании. Так что они, я думаю, использовали магнитофон. И при этом подразумевалось, конечно, что у них будет возможность проникать в твой дом и забирать кассеты с пленками.

– Сара Син Теннисон, – воскликнул я и почувствовал себя внезапно прозревшим слепцом или, точнее, дураком, который наконец обрел разум. – Боже мой!

– Да, скорее всего, именно она. В действительности ее настоящее имя совсем не Теннисон, а Ко, Сэлли Ко. Ее отец – китаец из Гонконга, а мать – жительница Лондона. Мисс Ко – агент британской разведки, хотя англичане, разумеется, именуют ее своим атташе по культуре. Но в наши дни так говорят про всех шпионов. Есть такое негласное соглашение – и мы тоже применяем этот метод.

– О боже, – сказал я и подумал, каким же я был круглым идиотом, каким проклятым глупцом. – И охотилась она совсем не за мной, – добавил я, – а за Патриком и его компанией?

– За твоим шурином? Конечно. Мне говорили, что он иногда пользовался твоим домом, чтобы договариваться о переправке груза оружия, и англичане, разумеется, с благодарностью перехватывали эту информацию. Джиллспай обнаружил это, когда его люди стали устанавливать собственную аппаратуру и нашли там британские микрофоны.

Боже, каким же я был дураком. Чего ради арендатор стал бы платить за установку телефона и электричества? Телефонная проводка, по всей вероятности, скрывала подслушивающие устройства, а от электрической сети питались магнитофоны. И каждый раз, когда эта задница – мой шурин – вел разговоры о новой партии оружия, направляемой в Ирландию, их с немалым удовольствием прослушивала британская разведка. А затем они, вероятно, прослушали мой разговор с Джонни о грузе золота, и вдруг, неожиданно для них, обыденная разведывательная операция превратилась в настоящий триумф для проклятых англичан. И какой триумф! Пять миллионов золотом – при этом нейтрализованы пятьдесят три ракеты «Стингер». И все это ценой нескольких замаскированных микрофонов и одного магнитофона с усилителем.

– Мерзавцы! – сказал я с чувством. – Мерзавцы!

Ван Страйкер вынул две тарелки из кухонного шкафа.

– Нужно признать, что с их стороны было очень умно воспользоваться домом конгрессмена О'Шонесси! – Он рассмеялся. – Это был очень тонкий ход, Пол. Я должен принести им свои поздравления по этому поводу.

– Чертовски тонкий, будь я проклят! Я думал, они ухлопают меня!

– Я уверен, что Джиллспай предостерег их от резких действий.

И разумеется, именно Джиллспай подставил меня этим сукиным детям – англичанам. Они похитили меня, как только я вернулся домой, а то как же, спрашивается, они могли узнать, что я дома, если бы им не сказал об этом Джиллспай?

– Мерзавцы, – снова повторил я, вспомнив о всех моих унижениях. И я вспомнил, что выложил так много информации о Белфасте моему следователю – ирландцу. Интересно, кто он был – протестант? Я взглянул на ван Страйкера. – Это вы направили их по моему следу?

– Джиллспай понял, что ты был не вполне откровенным во время собеседований, – признался ван Страйкер, – а твоя версия о ракетах «Стингер», казалось, совсем не имела смысла. Я мог бы поступить с тобой гораздо суровее, но все мы решили, что этот путь быстрее. Так оно и оказалось. Ты был прав в отношении «Стингеров», однако ты не сказал нам, что сорвал планы иль-Хайауина, украв его деньги.

– Но эти проклятые англичане… – с горечью сказал я.

– Однако лучше, что не ливийцы или люди Брендана Флинна. – Ван Страйкер был вежлив. – Что, сильно тебя отделали?

– Как будто сверлили зуб без анестезии.

– Я искренне сожалею. Но когда приходится иметь дело с таким чудовищем, как иль-Хайауин, я не могу упустить своих шансов. Мне нужно было знать, что именно ты скрывал, и я узнал это. Ты скрывал от нас миллион долларов.

– Это мисс Ко сказала вам так?

– Она сделала больше. Она поделила этот миллион с нами, вернее, мы разрешили им взять половину этих денег. Благодаря тебе, Пол, секретная служба ее величества обогатилась на полмиллиона долларов.