Чтение онлайн

– Да, Каллаген спит наверху. Один из нас должен был ждать вас, пока другой спит. Но я не думал, что мы оба заснем. – Он зевнул, а затем подошел к столу, где оставил свой радиотелефон. – Вы какой-то встрепанный, – заметил он. – Что случилось?

– Я только что проехал десять часов туда и десять обратно, и лишь для того, чтобы получить отказ у девушки. Мне казалось, что я люблю ее.

– А… – Он, видимо, был смущен моей откровенностью и теперь не знал, что сказать. – Я только сообщу, что вы появились, – объяснил он и взял свой телефон.

Я все еще стоял, прислонившись к кухонной двери. Джиллспай набирал номер на телефоне. И вдруг он как-то странно кашлянул и удивленно взглянул на меня.

По крайней мере, мне показалось, что он кашлянул. В действительности трудно было понять, что это было, потому что комната внезапно заполнилась звуками: выстрел из винтовки и бьющееся стекло – пуля разбила окно позади Джиллспая. Его тело дернулось, и я вдруг понял, что это не кашель, а звук выброшенного из легких воздуха, когда пуля с силой ударила в него. Джиллспай покачнулся, но устоял на ногах. Поразившая его пуля была ослаблена ударом о стекло. Я не успел крикнуть ему, чтобы он ложился, когда вторая пуля, пролетев через разбитое окно, поразила его в спину. На этот раз Джиллспай тяжело рухнул вперед, и струя яркой крови плеснула на пол. Пока он падал на полированный дубовый пол, я слышал, как из его легких со свистом выходил воздух. Телефон упал на кухонный пол и покатился к мусорному ведру.

Я отступил назад в темную кухню. Джиллспай не двигался. Я видел его спину и в ней два пулевых отверстия. Первый выстрел поразил его в верхнюю часть левого плеча, второй, по-видимому, раздробил позвоночник. Крови было очень мало – поразительно мало по сравнению с фонтаном, обагрившим гостиную перед этим. Я видел кровь на полу и на краю стола, где был спрятан мой карабин.

Уж теперь-то Каллаген должен проснуться? После двух выстрелов? Звук их все еще отдавался у меня в ушах. Снайпер должен находиться где-то в болоте за моей террасой. Оставаться мне на месте или укрыться в темноте? Или же попытаться достать карабин из-под стола? Но для того, чтобы достать карабин, придется войти в освещенное пространство и стать удобной мишенью, как Джиллспай. Я снова вытащил свой нож. Это, конечно, слабое оружие в этой безумной ситуации, но оно было под рукой.

Снаружи, со стороны окна, послышались шаги. Боже, подумал я, ведь этот мерзавец собирается войти в дом, чтобы убедиться, что хорошо выполнил свою работу! Я отступил назад, в темноту, и мне показалось, что я вижу у дальнего окна черную тень. Кто это – иль-Хайауин? Господи, взмолился я, только не он. Может быть, это плод моего воображения? Но в этот момент тень зашевелилась. Стрелявший смотрел в окно, пытаясь понять, каков был результат его выстрелов, но тело Джиллспая откатилось в сторону и было наполовину скрыто массивным столом.

Я судорожно сжал обмотанную шнуром рукоятку ножа. У киллера скорострельная винтовка, так что у меня не было никаких шансов, если он войдет внутрь дома. Мне скорее пригодилась бы бутылка с нашатырем, а не этот несчастный нож.

Черная тень исчезла. Может, попытаться убежать? Нет, этого нельзя делать, пока киллер там, снаружи. Нужно ждать, твердил я себе, нужно ждать.

Пальцы Джиллспая скребли по полу, но это не означало, что он еще жив, – это были судороги расслабляющихся после смерти мышц. Ветер задувал в разбитое окно и шевелил коричневые занавески.

На ступеньках лестницы, ведущей из спальни, неожиданно послышались громкие шаги. Лестница, построенная в прошлом веке, была гораздо круче, чем дозволяется строительными нормами двадцатого века. Каллаген, торопливо сбегавший по лестнице, споткнулся на ступеньках, а уже внизу ударился плечом о стену.

– Черт побери, – выругался он и закричал: – Мистер Джиллспай, сэр! Где вы?

Я стоял молча.

– Господи Иисусе! – Каллаген вошел в гостиную. Он не мог видеть меня, потому что я находился глубоко в алькове, за печкой. Каллаген растерянно смотрел на тело Джиллспая. – Господи Иисусе! – произнес он снова и повернулся, вынимая пистолет из наплечной кобуры. Он был в рубашке и брюках, но без пиджака, без галстука и без ботинок. Он, должно быть, спал наверху и, едва проснувшись, оказался посреди этого кошмара. – Господи! – Он был потрясен. Увидев разбитое окно, Каллаген подбежал к нему. Затем, сообразив, что опасность может угрожать и с другой стороны, вернулся на середину комнаты, потом опять подошел к окну и, как полицейский в кино, стал из-за занавесок вглядываться в темноту. Он стоял там, что-то бормоча про себя. Нужно было дать ему знать о своем присутствии, но сделать это следовало очень осторожно, иначе он мог резко повернуться и выстрелить на мой голос. Он был в чертовски нервном состоянии. Я уже приготовился заговорить, как вдруг он резко повернулся. Прогремел оглушительно громкий винтовочный выстрел, и в тот же момент Каллаген выстрелил в ответ. Я увидел вспышку огня из дула его пистолета, особенно яркую на фоне темного окна.

Каллаген выстрелил снова, но на этот раз его палец просто автоматически нажал на спусковой крючок – сам он в этот момент уже падал на пол. Он глубоко вздохнул, и в то же мгновение жизнь покинула его. Я понял, что стрелок был отличным снайпером – он поразил Каллагена в самое сердце одним смертельным выстрелом.

Тело Каллагена тяжело осело на пол. Его вторая пуля попала в потолок и расщепила опорную балку, обнажив свежее дерево.

Наступила полная тишина.

Киллер находился внутри дома. Зачем он вошел в дом? Вероятно, чтобы посмотреть на результаты своей работы. Так что через пару секунд он перевернет тело Джиллспая и обнаружит, что убил не того человека. Ибо он, конечно же, охотился за мной и ни за кем иным.

И что тогда он станет делать? Сбежит? Или начнет обыскивать дом? В любом случае мне нужно действовать, нужно выбраться отсюда – в сырую темноту, где этот меткий стрелок не увидит меня. Но каждое мое движение вызовет шум, и это привлечет его внимание. Боже! Почему я не спрятал карабин в машине? Я напрягся, готовый двинуться с места, но страх удерживал меня. Если я дам этому человеку хотя бы секунду, он убьет меня, это опытный, умелый убийца.

Тут я услышал странный скрежет в дальнем конце гостиной. Я пока ничего не видел и боялся шевельнуться, чтобы посмотреть, что это. Может быть, убийца вытаскивает тело Каллагена?

Вдруг послышался шум тяжелого падения и чей-то стон, затем снова тишина. Я не двигался. Холодный ветер дул в разбитое окно, и я ощущал горький запах пороха.

– О, черт побери, – произнес чей-то голос. Потом снова раздался стон.

Я медленно крался вдоль стены. Стало видно, что делается в гостиной.

Он лежал, неудобно привалившись к дальней стене. Винтовка лежала на расстоянии нескольких футов от его правой руки. На нем был черный свитер, черные брюки, черные кожаные перчатки, черные ботинки, а на голове – черный вязаный шлем, из-под которого были видны только глаза и рот. Свитер и брюки промокли и блестели на животе. Стюарт Каллаген своим предсмертным выстрелом тяжело ранил киллера.

Человек увидел меня, и его рука потянулась к винтовке, но это движение причинило ему ужасную боль. Он выругался.

– Черт побери, – снова сказал он.

– Симас, здравствуй. – Я подошел к нему и ногой отбросил его винтовку в сторону, а затем поднял валявшийся на полу пистолет Каллагена.

– Это какая-то чертова карусель, Поли. – Симас страшным усилием поднял правую руку и стянул с головы черный шлем. Его черные волосы рассыпались. – Этот сукин сын угодил мне в живот.

– Ты пришел убить меня?

– Я думал, этот тип ты и есть. – Он показал подбородком на тело Джиллспая. Снаружи, при скудном освещении, Джиллспай, в желтом плаще, который он нашел у меня в прихожей, вероятно, очень походил на меня. – Кто они, черт побери? – спросил Симас.

– Представители закона. Они пришли допросить меня.

Я присел на корточки перед Симасом и попытался осмотреть его рану. Я не специалист, но с первого взгляда было видно, что дела его плохи. Насколько я мог судить, пуля попала в нижнюю часть бедра и, отскочив от тазовой кости, разворотила ему внутренности. Он истекал кровью. Если бы я, воспользовавшись радиотелефоном Джиллспая, вызвал скорую помощь, Симас, может быть, и остался в живых, но он и сам понимал, почему я этого не делаю. Кто поднял меч, тот от меча и погибнет.