Чтение онлайн

Лишь когда они отстранились и направились к дюнам, по их гибким движениям он определил, что они сравнительно молоды. Он проследил за ними до этих домов для отдыха.

Пока все совпадает.

Опустив голову, он по-прежнему возится с пуговицами, но взгляд его неотрывно прикован к паре. Они подходят к входной двери кирпичного дома.

Через несколько секунд дверь закрывается за ними.

Он тут же трогается с места. Поравнявшись с палисадником, останавливается и как будто невзначай оглядывается по сторонам.

Он один.

Два больших окна без занавесок на фасаде позволяют заглянуть внутрь. В комнате за правым окном горит свет. Он замечает движение, но подробностей не различает.

На миг разум просчитывает возможные варианты и реакцию на каждый из них. Затем он ступает на короткую дорожку, ведущую ко входу.

Сделав несколько шагов, он замирает и всматривается в людей внутри дома. Их четверо.

Не колеблясь, он отворачивается и покидает участок. Не то.

В конце маленькой улицы он сворачивает налево. Навстречу ему, пригнувшись, бежит собака — дворняга, не слишком крупная. Ветер яростно треплет ее свалявшуюся шерсть.

Животное проносится в считаных сантиметрах от него, даже не удостоив его взглядом.

Подходящих испытуемых найти непросто.

Труднее, чем он предполагал.

Он поднимает руку и смотрит на наручные часы. Пора возвращаться.

О паре, за которой он только что следил, он уже не думает. От них не будет никакой пользы.

За домом под соломенной крышей он сворачивает на узкую улочку, которая вновь выводит его к дюнам. Важно держаться поближе к ним.

Он почти доходит до конца дороги, когда чуть наискосок впереди из отдельно стоящего дома выходят мужчина и женщина. Это последний дом на улице.

Он знает: и это съемный дом для отдыха. Сразу за ним начинаются дюны.

Обоим — от двадцати пяти до тридцати. Они удивленно смеются, когда ветер с такой силой бьет им в лицо, что они едва не теряют равновесие.

Мужчина быстро хватает спутницу за руку и увлекает за собой. Но уже через несколько метров они снова останавливаются.

И надолго сливаются в поцелуе.

Он замедляет шаг, но те двое и не думают идти дальше. Лишь когда он почти с ними поравнялся, они наконец отрываются друг от друга, сворачивают на поперечную улицу и исчезают из виду.

Не торопясь, он переходит на другую сторону дороги, подходит к дому, из которого вышла пара, и нажимает кнопку звонка.

Ничего.

Он обходит дом, проходит в сад и заглядывает через застекленную дверь террасы. Никого. И в маленьком окне рядом — ни малейшего движения.

Это ему нравится.

Он быстро осматривает участок, отмечая каждую деталь, затем возвращается к фасаду. Снова оказавшись у входной двери, он еще раз звонит — с тем же результатом, что и в первый раз.

Хорошо.

Очень хорошо.

Он отворачивается и идет в том же направлении, что и пара.

Вскоре он снова замечает их впереди. Они направляются к супермаркету Норддорфа и через минуту скрываются внутри.

Он прислоняется к стене рядом со входом.

Ждет.

Все происходит быстро. Уже через несколько минут они появляются снова. У мужчины в руке небольшой пакет с логотипом магазина.

Они проходят так близко, что он мог бы коснуться их, просто вытянув руку. Он следует за ними на некотором расстоянии, дважды вынужденный останавливаться и ждать, потому что они снова целуются.

Когда дверь дома закрывается за ними, он еще раз окидывает взглядом окрестности.

Он сдержанно доволен. Если только не выяснится, что в доме есть кто-то еще, он сделал важный шаг вперед.

Значит, он нашел своих кандидатов.

Юлия поставила чашку с кофе на комод у вешалки, взяла тёплую куртку и накинула её на плечи. Снова подхватив чашку, она осторожно открыла входную дверь и притворила её за собой так, чтобы та лишь слегка прилегала к косяку.

Остальные ещё спали. Дверь на террасу заедала и при каждом открывании поднимала слишком много шума, поэтому Юлия вышла через парадный вход.

Впервые за четыре дня, прошедшие с их приезда, ветер немного стих. Небо, впрочем, по-прежнему оставалось затянутым тучами. И было холодно.

Пар поднимался из чашки, точно выпущенный на волю джинн, и уже через несколько сантиметров таял в сыром утреннем мареве. Юлия поёжилась. По крайней мере, дождя не было.

Едва она миновала узкий проход между домом и сараем, где стояла маленькая парусная лодка, как перед ней распахнулся дюнный простор.

Клочья тумана клубились в ложбинах между песчаными холмами, поросшими травой и низким кустарником. Тут и там из молочно-белой дымки торчали отдельные стебли. Под лёгкими порывами ветра они склонялись, будто приветствуя её, а в следующую минуту вновь тянулись к серым облакам.

Деревянный настил вился среди этого безмолвия, как ровный узкий ручей. Если идти по нему, рано или поздно выйдешь к пляжу.

Юлия дошла до террасы, вымощенной светлым камнем. К ней примыкал небольшой газон, по краям незаметно переходивший в бледный дюнный песок.

У двустворчатой двери она присела на старую, выветренную скамью и обхватила чашку обеими руками.

Ей нравилось быть среди этой величественной природы, хотя сейчас она почему-то напоминала декорации к старому фильму Хичкока. И нравилась тишина — с тихим шелестом травы, плясавшей на ветру, которую лишь изредка прорезал хриплый, сердитый крик чайки.

С этого места Юлия видела дом Фельдманов. Он стоял метрах в ста пятидесяти, почти вровень с их домом.

До сих пор они сталкивались с соседями только однажды — на второй день после приезда, когда к ним явился Удо Фельдман. Майкл и Андреас с самого утра работали на крыше и как раз закончили затянувшийся обеденный перерыв.

Без четверти три Фельдман внезапно возник на пороге и коротко представился. Он проигнорировал и приветствие Юлии, и её приглашение войти.

Пришёл он, по его словам, не на кофейные посиделки, а затем, чтобы потребовать немедленно прекратить стук. Существует, дескать, официальное постановление, и принимают такие постановления не ради забавы.

Согласно этому постановлению, в частной и коммерческой сфере запрещено использовать шумные приборы и механизмы, а также проводить шумные работы с двадцати до восьми часов и с тринадцати до пятнадцати.