Чтение онлайн

— И что ты сейчас поделываешь, Дафни? — поинтересовался я.

За нее ответил Дики:

— Занимается раздеванием, вовлекла в это дело еще одну женщину из агентства. — По улыбке Дафни я понял, что она уже слышала эту шутку, но не будет мешать Дики выдавать ее за свежую. — Дафни говорит, что на этом большие деньги делают. — Дики улыбнулся во весь рот и обнял жену. — Мебель раздевают, — продолжал он, — старинную мебель. Ею сейчас гостиная до потолка забита. Будут снимать старую краску, полировать, покрывать новой и продавать.

— Положим, мебель не старинная, — возразила Дафни. — Он совсем уж хочет выдать нас за варваров, которые разрушают старинную мебель. Это так, старье, всякая всячина — кухонные стулья, столы и прочее. В мелких магазинах Кэмден-Тауна этого не найдешь. Мы с Лиз ездим по деревням и стучим в двери. Веселое занятие, такие странные люди попадаются… Очевидно, мебель нужно будет окунать в каустическую соду, и краска сама слезет. Мы начнем на следующей неделе, мне надо купить еще перчатки для защиты рук.

— Я как-то пробовал, — поделился я опытом. — Это была деревянная облицовка камина. Так она у меня на составные части рассыпалась. Ей с полвека было, она и держалась-то только на краске.

— Ой, не рассказывай мне таких вещей, — сквозь смех проговорила Дафни, — ты меня обескураживаешь.

Дафни налила мне еще вина. Она вовсе не выглядела обескураженной.

— На Бернарда ты не обращай внимания, — посоветовал Дики. — Он штепселя не может вставить, чтоб у него не полетели пробки.

— Кстати, мы не собираемся продавать эту мебель как новую, — подчеркнула Дафни.

— Это молодожены о таких вещах думают, — сказал Дики. — В частности о таких вещах, — добавил он, подмигнув жене и с чувством обняв ее рукой. — А идея неплохая, честное слово. Очень неплохая. Если девочки подыщут приличное помещение для магазина, они сделают состояние, попомни мое слово. Они и название было подобрали, но, оказалось, их опередили.

— Не очень-то ты загорел, Дики, — заметила Дафни, приглядевшись к его лицу. — Если, конечно, учесть, где ты был. Думала, ты приедешь куда чернее. Да и ты тоже, Бернард, — добавила она, взглянув на меня.

— Мы, старушка, работали, а не на пляже валялись. Я правильно говорю, Бернард?

При этих словах Дики взял пробку от вина, которое мы пили, и понюхал.

— Правильно, Дики.

— А я видел Генри Типтри, дорогая. Ну ты помнишь Генри. Мы учились с ним в «Баллиоле».

— Который ушел из Би-би-си, потому что там одни ничтожества?

— Да нет, дорогая, Генри. Высокий такой, худощавый, рыжеватый. На вид немножко чокнутый. У него еще двоюродный брат герцог. Он тебе всегда приносил большие коробки бельгийского шоколада, помнишь?

— Не помню.

— А ты всегда относила шоколад своей матери. Потом Генри послали куда-то, и ты заставляла меня покупать матери этот шоколад, бельгийский. Он мне в целое состояние обошелся.

— Ну да. А потом, когда мы поженились, ты сказал ей, что магазин им больше не торгует, и стал покупать ей другой.

— Да, эти шоколадки обошлись мне в состояние, — снова сказал Дики. — Так вот, Генри сейчас в Мексике, он дал нам свою машину. Мне удалось съездить в Лос-Анджелес, я купил тебе все, что ты написала, кроме наволочек от Робинсона. У них не было таких наволочек твоего цвета, они сильно красным отдавали, поэтому я не стал покупать их.

— Ты просто прелесть, дорогой, — сказала Дафни, а потом повторила это и мне: — Он такая прелесть.

— Я знаю, — ответил я.

— Я еще привез дюжину масок, которые мексиканцы делают из консервных банок, и купил на рынке шесть посеребренных браслетов. Так что на Рождество мы с тобой обеспечены подарками.

— На четверг я заказала целого лосося, — известила нас Дафни. — Только вот дамы для Бернарда у меня нет.

— Да, должен сказать, — обратился ко мне Дики, — что ты приглашен в четверг на обед. Ты свободен?

— Думаю, что да, — ответил я. — Спасибо.

— А насчет дамы для него можешь не беспокоиться, — сообщил жене Дики, — у него на работе есть девушка.

Мне показалось, что в словах Дики прозвучала нотка расстройства. Дафни тоже уловила эту деталь и пристально взглянула на него. Поведение Дики в последнее время давало ей основания для беспокойства. Она залпом осушила бокал.

— Ну и прекрасно, — холодно произнесла она, подливая себе вина. — А как ее зовут, Бернард?

— Зовут ее Глория, — опередил меня Дики.

— Та самая, которую ты хотел взять себе в секретарши? — спросила Дафни, стоя с бутылкой в руках в ожидании ответа.

— Нет-нет-нет, — торопливо ответил Дики, пытаясь успокоить Дафни. — Это Брет хотел мне всучить ее, но я не взял. — Потом Дики повернулся в мою сторону. — Я не хотел тебя обидеть, старик. Уверен, что это очень хорошая девушка.

— Ну и отлично, — сказала Дафни. Она подлила мне вина. — Будет приятно познакомиться с ней. Я помню, Дики говорил, что она очень хорошая машинистка.

По голосу Дафни я понял, что она отнюдь не убеждена в невинности Дики.

— А она придет на обед, твоя подруга Глория? — спросил Дики, внимательно разглядывая меня.

— Глория? Конечно, придет, — бодро ответил я. — Она любит ходить по обедам.

— Это не очень галантно с твоей стороны, Бернард, — сделала мне замечание Дафни.

— Мы обязательно будем, — услышал я как бы со стороны собственный голос.

И кто меня дергал за язык? Разве что присутствие Дики вызывало во мне все самое дурное? Я ведь почти не знал Глорию. Пару раз я говорил с ней, да и то насчет своих бумаг — чтобы она побыстрее отпечатала их.

Приятно было снова оказаться в Лондоне, дома. Первым делом я на всех окнах раздвинул жалюзи и впустил в дом солнечный свет. Мне с трудом привыкалось к тому, что каждый раз я возвращаюсь в темную и тихую квартиру. Кажется, еще недавно ее наполняли голоса детей, их няни и моей жены Фионы.

На ленч я приготовил себе чаю и открыл банку сардин, содержимое которой разложил на два черствых хлебца из муки грубого помола. Комната, которую я выбрал себе под кабинет, находилась под самой крышей, и потому здесь было сейчас жарко и душно. Я открыл окно, и в комнату ворвались звуки Лондона. Доносились голоса детей, играющих на улице, записанный на пленку перезвон карийона, которым оповещал о себе продавец мороженого. Набрав телефон службы, я сообщил, что дома. По голосу дежурного чувствовалось, что он устал и мается от скуки, но я не дал вовлечь себя в разговор о погоде в Мексике.