Чтение онлайн

Раньше я слышал от матушки Чжан, что отец Мартин – англичанин, поэтому его речь и похожа на песню.

– Совершенно верно. Но, помимо Англии, в США, Индии, Канаде, Австралии и многих других странах тоже используют английский. Можно сказать, что этот язык – самый распространенный в мире на сегодняшний день. Есть многие люди, которые могут говорить на двух и более языках… Хо-хо, звучит здорово, правда?

– Но, – я нахмурился, – я еще не выучил китайские иероглифы.

Сейчас даже Сяо Моли уже знала иероглиф ? «да» («большой») из «А-Да» и ? «сяо» («маленький») из «Сяо Моли». А я знал лишь жалкие несколько цифр, ? «дун» («восток»), ? «нань» («юг»), ? «си» («запад»), ? «бэй» («север»), ? «чужн» («середина») и, можно считать с натяжкой, пол-иероглифа ? «вань».

– Что ж… Чтобы продолжить, необходимо начать с простых упражнений и заложить прочный фундамент. Смысл древнекитайской поговорки «следовать порядку и постепенно продвигаться» как раз заключается в этом. И, в отличие от десятков тысяч китайских иероглифов, в английском всего двадцать шесть букв. А-Да, я думаю, тебе не потребуется и недели, чтобы выучить их все.

Как показали дальнейшие события, отец Мартин недооценил мои способности. К вечеру Праздника фонарей, когда Толстый Папа позвал всех есть сладкие шарики танъюань, я уже уверенно освоил тринадцать букв от «B» до «V» – половину от общего числа. Более того, научился складывать из трех букв – «B», «I» и «G» – слово «BIG». Священник сказал, что по-английски это означает «большой», как ? «да» из «А-Да».

Слишком быстрый прогресс заставил меня задуматься: какой же смысл был в этих упражнениях, которые ничем не отличались от движения назад?

Пройдя через просторный коридор и войдя в игровую комнату, временно превращенную в столовую, я сразу же уловил необычную атмосферу. После ужина должно было состояться долгожданное ночное шествие с фонарями, но привычного радостного возбуждения почему-то не было. Густое внимание застыло в воздухе, словно невидимая сеть, опутавшая некий центр…

– Сяо Моли, – девочка с тонким голосом говорила на октаву выше обычного, – твои новые мама и папа и вправду иностранцы?

– А когда они приедут забрать тебя? – спросила другая девочка.

– Я… я не знаю, – послышался робкий ответ Сяо Моли. Когда я подошел и сел рядом с ней, она издала едва слышный вздох.

Хотя я уловил лишь обрывки фраз, было нетрудно догадаться, о чем шла речь.

– Сяо Моли, ты… куда уезжаешь? – Донесшийся словно издалека голос был совсем не похож на мой собственный и, так же как и эта внезапная перемена в судьбе Сяо Моли, не казался реальным.

– А-Да разве еще не знает? – перебила девочка с тонким голосом. – Сяо Моли удочеряют!

В приюте тема усыновления-удочерения, естественно, была вечной. Однако она так и оставалась лишь темой. Такого еще никогда не случалось среди нас, и число моих товарищей только росло, но не уменьшалось. Все понимали, что в случае усыновления придется покинуть приют и стать таким же, как те дети снаружи. Но действительно ли это так и хорошо это или плохо, почти никто не знал.

– Кстати, – к нам вошла матушка Чжан, – с этих пор не стоит больше называть ее Сяо Моли.

Мы ахнули все вместе.

– Новые мама и папа Сяо Моли уже дали ей новое имя, – объяснила матушка Чжан.

Все снова ахнули.

– Нечему тут так удивляться. Отец Мартин сказал, что это имя тоже означает «жасмин» [317] .

Я вспомнил наш предыдущий разговор, сложил все вместе и, кажется, кое-что понял.

– Это имя на иностранном языке? – спросил я.

– Ой, А-Да, да ты многое знаешь! – удивилась матушка Чжан. – Вот что, – она повернулась к Сяо Моли, – возможно, сейчас как раз подходящий момент, чтобы сказать всем твое новое имя?

– Мое новое имя… – прошептала Сяо Моли. Ее голос, словно затихшая музыка ветра, был едва слышен.

– Встань и скажи, – радостно рассмеялась матушка Чжан. – Громче, чтобы все смогли услышать.

Сяо Моли неохотно поднялась и закончила фразу:

– Ясмин.

– «Входящий вызов – Ясмин». – Мобильный телефон в кармане начал вибрировать. Под мелодичный звонок чистый женский голос произнес имя звонящего, громкость была установлена так, что слышал это только я. – «Входящий вызов – Ясмин».

Я достал телефон до того, как объявление повторилось в третий раз, и нажал кнопку активации голосового управления:

– «Ответить», – отдал я команду, и соединение установилось. – Привет, Сяо Я.

– Бен! – раздался в трубке взволнованный голос Ясмин. – Ты уже в Китае?

– Это было три часа назад, – саркастически пошутил я. – Спасибо, что наконец-то вспомнила обо мне.

– Вот это да… А сам ты за столько дней не позвонил ни разу!

Я не мог возразить, ибо это была непреложная истина. Дискриминационное отношение родителей к той же летней поездке все еще меня задевало, поэтому я, естественно, не хотел спрашивать, как беззаботно и весело проводит время она. Хотя, строго говоря, Ясмин была ни в чем не виновата, кроме…

– Этот тип Мюллер с тобой?

– Карл? Конечно, он сейчас прямо рядом со мной.

Я фыркнул про себя.

– Где вы сейчас вообще находитесь?

– В Рио-де-Жанейро.

– Всё еще в городе? Я думал, ты собиралась отправиться в амазонские джунгли.

– Э-э… план действительно был такой, но в Рио тоже есть много мест, которые обязательно нужно посмотреть.

– Например?

– На днях мы поднимались на Корковаду. Статуя Христа-Искупителя просто невероятная. Высотой по крайней мере с десяток этажей, она парит над всем городом. Эх, я бы хотела, чтобы и ты мог здесь побывать…

Во мне шевельнулось тонкое чувство умиления. Не знаю, с каких пор, но в моем присутствии Ясмин тактично избегала использовать слова вроде «посмотреть» или «увидеть». Теперь это уже вошло в привычку.

– Ладно, – сказал я, кривя душой. – И это все, куда ты сходила за больше чем неделю?

– Конечно, нет! Еще мы были на «Маракане», его недавно отремонтировали и планируют провести там чемпионат мира по футболу в следующем году. Только б Германия смогла выйти в финал!

«В таком случае, – подумал я, – это, вероятно, не то, чему стоит так сильно радоваться». К футболу у меня никогда не было особого интереса. Поскольку чемпионат мира будет проходить в Южной Америке, матчи придутся на глубокую ночь по европейскому времени, так что неважно, победа будет или поражение, – совершенно ясно, что ночи будут беспокойными и шумными. Конечно, это еще не самое худшее – в Китае матчи не успеют закончиться и к рассвету.

Погодите… значит…

– Кстати, ты почему еще не спишь? Сейчас в Бразилии уже должно быть около двух часов ночи.

– Э-э… да… мы на карнавальной вечеринке, прямо на пляже Копакабана. Ты знаешь, том самом – из песни…

Я мысленно покачал головой – это была ужасно неуклюжая ложь. Оглушительной электронной музыки слышно не было – на том конце провода царила такая тишина, что ее можно было бы назвать «звенящей». Несложно было догадаться, чем именно она и Карл… Мюллер были заняты… прежде чем наконец вспомнили, что нужно позвонить брату. Меня тут же охватило отвращение.