Чтение онлайн

– В самом деле? – задумчиво произнес Брет.

– Фолькман может нам очень пригодиться, Брет, – сказал я.

– Каким образом?

– Пересылая деньги, товары, переправляя людей через границу.

– Мы это уже делаем.

– Но много ли у нас тех, кто без проблем может ездить туда-сюда?

– Так в чем состоит проблема с Фолькманом?

– Ты же знаешь, каков Фрэнк Харрингтон. Он не ладит с Вернером, да это никогда у него и не получалось.

– А тех, кого невзлюбил Фрэнк, Берлин никогда не станет использовать.

– Фрэнк и есть Берлин, – сказал я. – Брет, сейчас там мало людей. Харрингтону приходится заниматься разными мелочами.

– И ты хочешь, чтобы я посоветовал Фрэнку, как ему вести дела в его берлинском офисе?

– Брет, ты когда-нибудь читаешь то, что я тебе присылаю? В моих сообщениях сказано: считаю необходимым, чтобы департамент одобрил двустороннюю гарантию вкладов в одном из наших собственных коммерческих банков.

– А это означает деньги! – торжествующе произнес Брет.

– Мы просто говорим об одной из наших собственных банковских компаний, которые станут пользоваться услугами своих экспертов, чтобы обеспечить Вернеру нормальные условия при существующих банковских ставках.

– Но почему он уже сейчас не может этим воспользоваться?

– Банки, склонные заниматься подобными сделками, хотят знать, кто такой Вернер Фолькман. Наш департамент придерживается старого правила, что бывшие полевые агенты не обязаны ни в письменной, ни в устной форме сообщать генеральному директору о том, как они разобрались в этих финансовых комбинациях. Особенно если для этого требовалось переправлять агентов через Стену.

– Тогда скажи, как удалось Фолькману зацепиться за этот бизнес?

– Пользуясь услугами других, небанковских структур, услугами валютного рынка. Но это сокращало размер его доходов от разведывательного ведомства. И осложняло ему жизнь. Если он совсем оставит финансовые дела, то упустит большие возможности и ценные связи.

– Предположим, что одна из его махинаций не удалась и банк не получил свои денежки.

– Брось это, Брет. В банке работают серьезные люди, и они знают, что к чему.

– И потребуют его крови.

– А для чего вообще существуют эти чертовы банки, как не для такой вот работы?

– О какой сумме может идти речь?

– Можно говорить примерно об одном миллионе немецких марок.

– Ты что, рехнулся? – спросил Брет. – Миллион немецких марок? За этого вшивого негодяя? Нет, сэр. – Он почесал переносицу. – Тебе Фолькман что-нибудь рассказал об этом?

– Ни слова не промолвил. Ему нравится показывать мне, как здорово он преуспевает.

– Так откуда тебе известно, что он зашибает деньгу?

– «В нашем деле, – процитировал я самого Брета, – иногда не мешает время от времени проверять состояние банковских счетов своих сотрудников».

Ранселер не улыбнулся.

– Предположим, в один из ближайших дней ты по своей инициативе начнешь неофициальное расследование дела, которое тебя вовсе не касается. Как ты поступишь, если кто-то забьет тревогу?

–Заявлю, что веду официальное расследование.

– Черта с два, – сказал Ранселер.

Я направился к двери.

– Погоди, – сказал он, – как ты отреагируешь, если я скажу, что тебя разыскивает Брамс Четвертый? Если, более того, он никому, кроме тебя, в нашем департаменте не доверяет? Что ты на это скажешь?

– Скажу, что он хорошо разбирается в людях.

– Ладно кривляться, засранец. Теперь отвечай официально.

– Это может означать лишь то, что он мне доверяет. Он мало кого знает лично в нашем департаменте.

– Сформулировано весьма уклончиво, Бернард. Наши люди внизу, в отделе оценки разведывательных данных, склонны думать, что Брамса Четвертого перевербовали. Большинство из этого отдела, с кем я разговаривал, заявляют, что Брамс Четвертый, возможно, является старшим офицером КГБ с тех самых пор, когда Сайлес Гонт впервые встретился с ним в баре.

– Но это большинство людей, – сказал я как можно сдержаннее, – вряд ли распознает данного чертового старшего офицера КГБ, даже если он пойдет к ним навстречу, размахивая красным флагом.

Ранселер кивнул, словно впервые задумавшись над этой стороной деятельности своих людей.

– Может быть, ты и прав, Бернард.

Он всегда называл меня Бернард, делая ударение на втором слоге. Это все, что осталось в нем американского.

Именно в этот момент в комнату вошел сэр Генри Кливмор. Он был высок, чуточку неопрятен и имел довольно-таки потертый вид, свойственный представителям британского высшего общества, желающим показать, что их не следует путать с нуворишами.

– Извини меня, ради Бога, Брет, – сказал генеральный директор, и тут он заметил меня. – Я не знал, что у вас беседа. – Он нахмурился и попытался вспомнить мое имя. – Рад вас видеть, Сэмсон, – произнес он. – Я слышал, вы провели уик-энд вместе с Сайлесом. Как повеселились? Какие у него там развлечения? Рыбалка?

– Игра в бильярд, – сказал я. – В основном.

Генеральный директор усмехнулся.

– Да, это очень похоже на Сайлеса.

Он отвернулся от меня и взглянул на то, что лежало на столе у Брета.

– Я куда-то подевал очки, – пожаловался он. – Не оставил ли здесь?

– Нет, сэр. Сегодня утром вы ко мне не заходили, – заметил Брет. – Но я знаю, что запасная пара хранится в верхнем ящике стола у вашей секретарши. Принести?

– Действительно, вы правы, – сказал генеральный директор. – В верхнем ящике, теперь помню. Сегодня секретарша приболела. Без нее я как без рук.

Он улыбнулся Брету, затем мне, чтобы не возникло сомнений, что это – милая шутка.

– Сейчас у старика множество дел, – сказал Брет вслед вышедшему сэру Генри, и в голосе прозвучало уважение к шефу.

– Кому-нибудь известно, кто станет его преемником? – спросил я.

– Срок пока не определен. Но может случиться, что старик взбодрится опять и проработает еще годика три.

Я взглянул на Брета, он на меня. Потом сказал:

– Лучше старая метла, Бернард.

Сестры мало походили друг на друга. Моя жена, Фиона – темноволосая, с широким лицом, постоянно улыбалась. Младшая же, Тесса, выглядела почти блондинкой, с голубыми глазами и серьезным выражением лица. Это делало ее похожей на ребенка. Волосы – прямые и довольно длинные, до плеч. Иногда она зачесывала их назад, а порой закрывала ими лицо и смотрела сквозь них.