Чтение онлайн

Святой Вилли…Как первый француз, обнаруживший рак у геев, он унаследовал, так сказать, положение первооткрывателя, даже лидера. Задача трудная и сложная. С одной стороны, необходимо изучать, тщательно исследовать и собирать малейшие сведения об этом новом заболевании; с другой — оповестить научное сообщество и целевую аудиторию.

Но все проигнорировали это. «Это пидарасы», — отвечают учёные, а геи кричат ??о заговорах.

В июне 1982 года ситуация не изменилась. Наоборот, она только ухудшалась. Вилли увольняли из больницы Клода Бернара – в его приёмной было слишком много геев, – а гей-паранойя не ослабевала. После столетий преследований, только что вырвавшись из гетто стыда (Миттеран только что отменил два закона, которые всё ещё подвергали их остракизму), они отвергли мысль о болезни, которая могла бы их стигматизировать, даже искоренить. Услышав эту новость, философ Мишель Фуко, открытый гей и гордившийся этим, с язвительной иронией воскликнул: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!»

Итак, Вилли и его команда, включая Сегюра, проповедуют глухим. Они написали во все отделения инфекционных заболеваний и дерматологии Франции, описывая симптомы и особенности этой неизвестной болезни, спрашивая врачей, сталкивались ли они когда-либо с подобными патологиями. Ответа не последовало.

Они запустили информационную кампанию, ориентированную на владельцев гей-клубов, саун и гей-баров… Никто не пришёл на встречи. Они обращались в ассоциации, газеты и радиостанции. Всё безрезультатно. В лучшем случае они получали вялый ответ. В худшем – их оскорбляли и обвиняли в желании ещё больше подорвать сообщество.

Устав от этой бесплодной борьбы, Сегюр вернулся в свой институт. Он дистанцировался от группы, но продолжал отправлять свои наблюдения. Инфекция лёгких, сетчатки, пищеварительной системы, нервной системы, высокая температура, многочисленные лимфатические узлы: симптомы всегда были одинаковыми.

Ко всем этим предрассудкам добавляется французская склонность к дезорганизации. Нет возможности добиться согласованных действий или хотя бы малейшего одобрения со стороны Министерства здравоохранения. В США же, наоборот, организуются, объединяются, общаются. По сути, это ничего не меняет. Первые пациенты умирают. Эту болезнь невозможно распознать, нет ни одного лекарства для борьбы с ней.

В любом случае, Штаты уже отказались от расистского термина «рак геев» в пользу чуть менее дискриминационного «четырех H» для обозначения заболевания. Помимо гомосексуалов, замечено, что страдают героиновые наркоманы, гемофилики и, как ни странно, гаитяне. Они также начинают использовать более общий термин: СПИД (синдром приобретённого иммунодефицита). Неплохо. Потому что пока можно быть уверенным только в том, что эта чёртова штука действительно разрушает иммунную систему пациента.

Но небо белое.

Его сумка оказалась бесполезной.

И все его пациенты умрут…

– Ради Бога, мы должны их предупредить!

– Мы уже много писали, организовывали встречи…

– Мы должны продолжать! Свяжитесь со СМИ!

Человек, который приходит в ярость, — Мишель Хоар, известный иммунолог. Он сразу понял всю серьёзность ситуации, но темперамент у него не в духе. Половину времени он просто выбегает, хлопнув дверью. Ходят слухи, что он тратит всю свою зарплату на Лакана, психоаналитика. Блестящий врач, хронически измученный, гнев — его естественное состояние.

Вилли Розенбаум – тот, кто дарит ощущение спокойствия. Он напоминает Жана-Луи Барро: тонкие губы, смеющиеся глаза, орлиный нос. У него даже шевелюра, как у актёра, туго завитая. Один взгляд на него заставляет почувствовать себя спокойнее и увереннее.

«Lib?ration уже публиковала кое-что в январе», — возражает он.

– ИЛе Монд? Франс-Суар? Ле Фигаро?

Газеты — палка о двух концах. Они пишут без разбора. Газета «Le Matin de Paris» опубликовала ужасающую статью под названием «Гомосексуалы наказаны… раком». Это просто ещё один способ стигматизировать геев.

– А как насчет телевидения?

– В марте Кристин Окрент упомянула саркому Капоши, заявив, что она затрагивает гей-сообщество и связана с химическими стимуляторами, такими как попперсы. Это полная чушь.

Хоар ударяет кулаком по столу.

– Точно! Нужно объяснить, что болезнь не ограничивается этим профилем! Нужно организовать пресс-конференцию. Бейте тревогу! Каждый день новые случаи!

Сегюр незаметно обосновался. Он знаком с большинством присутствующих врачей: пульмонологами, дерматологами, вирусологами, иммунологами.

Едва он сел, как почувствовал себя не в своей тарелке. Обстановка ошеломила его: пластиковые столы, проваливающийся под ногами линолеум, вонючий, чёрный кофейник…

– А как насчёт гей-газет? The Gay Foot? – спрашивает голос.

Они не хотят ничего об этом слышать. Считают всю эту историю подставой. В прошлом году они что-то опубликовали, но только об американских случаях. С тех пор — ни слова.

– Да, в апреле прошлого года, Гайяр…

– Забудь. Он отказывается смотреть правде в глаза.

Мужчина по имени Гайяр состоит в Ассоциации врачей-геев. Он также ведёт медицинскую колонку в газете Le Gai Pied. Сегюр вспоминает его статью: «Опасны ли поцелуи? А как насчёт перехода улицы?»

Все взгляды обращаются к Паскалю Медини, единственному присутствующему члену AMG. Доктор поднимает обе руки, словно говоря: «Не вините меня».

«Гайяр — идиот!» — настаивает Хоар.

«Осторожно!» — ответил Медини.

– Сколько смертей потребуется, чтобы вы отреагировали?

«Успокойся», — приказал Вилли.

– А как насчёт других ассоциаций? – Сегюр вмешивается, просто чтобы обозначить своё присутствие.

– Нас всех отправили в баню.

– ФХАР?

– Они хуже всех. Они выгнали нас силой.

«В любом случае, — возразил Медини, — что мы можем сказать? Нам всё ещё нужно собрать информацию». И, повернувшись к Вилли:

– На какой стадии находятся ваши выводы?

В течение нескольких месяцев Розенбаум брал образцы лимфатических узлов у своих пациентов и отправлял их Клоду-Бернару на анализ.

– Нет окончательных результатов. Это не вирус.

– У этой штуки даже названия нет! – рявкнул Хоар.

– В Соединенных Штатах, похоже, принимают решение по поводу СПИДа.

«А как же мы?» — спросил Медини.

Каждый предлагал свой вариант, но большинство голосов набрал вариант Вилли — это был простой перевод СПИДа: СИДА — синдром приобретенного иммунодефицита.

– Я подал в Минздрав. Посмотрим, что будет.

Хоар снова говорит. Никто его не слушает. Тон повышается. Поднимается суматоха. Такие встречи всегда заканчиваются бесплодными слухами, где каждый остаётся при своём мнении, не имея подтверждённых фактов.