Чтение онлайн

Сегюр ждал этого ответа. Он бы дал тот же ответ двум чудакам, пытавшимся вытянуть из него конфиденциальную медицинскую информацию. Его единственное оправдание: кратко обрисовать ситуацию. В конце концов, четыре трупа и один полицейский ходят по тонкому льду.

Антуан, услышав эту новость, бледнеет, становясь белее белого.

Хайди завершает выступление:

«Отец, мы не полицейские и не гаитяне. Но мы следим за этим делом уже четыре года. Мы знаем, что Сан-Солей здесь, в Порт-о-Пренсе. Он снова пришёл убивать. Мы должны остановить его, и только вы можете нам помочь. Нам нужно знать его историю. Тони Туссен попал в круговорот насилия, и мы не знаем, почему. Когда мы встретимся с ним лицом к лицу, у нас будет только одно оружие: слова. И именно вы должны их дать».

Сегюр не мог бы сказать лучше. Тайна исповеди, конечно, превыше всего, но не менее важен долг спасения жизней. А для священника ещё важнее спасти душу…

Антуан кладет руку им на плечо.

– Дети мои, преклоните колени.

Сегюр и Хайди следуют его примеру, стоя посреди прохода между аналоем. Антуан, в свою очередь, стоя лицом к ним, опускается на колени и склоняет голову.

– Дети мои, помолимся… Господь даст нам ответ.

За неимением лучшего, доктор и аргентинец начинают тихонько читать молитву «Отче наш», а священник, закрыв глаза, словно соединён со Всевышним. Закончив молитву, он замирает в таком положении, глядя на свою импровизированную паству.

Наконец он вскочил. Его лицо, всё ещё ошеломлённое, приобрело лёгкую уверенность.

«Господь благословил меня. Когда Сан-Солей попал в больницу в 1977 году, я много раз слышал его исповедь. Потом я принял его здесь, в Сент-Мари-дез-Анс. Мы много говорили. Он рассказал мне всё. Никто не знает его историю лучше меня…»

– Тони был собакой.

Хорошее начало. Сегюр и Хайди сидят в доме священника. Четыре жёлтые стены. Треснувший кухонный стол из пластика, несколько стульев, аналои. «Немного воды?» Немного воды.

И мы внимательно слушаем.

– Поначалу у Санс-Солейла не было официального имени. Фамилию ему дали позже, в возрасте двух-трёх лет. Мирра Андерсон хочет, чтобы у каждого работника на её плантации были документы. Будь её воля, у каждого был бы просто номер…

– Родители?

Его мать, кажется, умерла при родах. Тогда он не знал своего отца. Тони рос как сорняк. Он работал в поле, но был слишком мал. От него не было никакой пользы. Он едва мог нормально есть. Часто ему приходилось рыться в мусоре. Всё детство Тони жил с постоянным чувством голода. Никто о нём не заботился. На самом деле, его просто ненавидели.

«Почему?» — вмешивается Хайди.

– Лучше всего, – спокойно сказал он (но глаза его выдавали непрестанное волнение, смятение ума), – дать мне высказаться.

– Прошу прощения.

Священник снова вздыхает.

«Они ненавидят его, потому что он мулат. Он – клешня. Один из его родителей – белый, или, что ещё вероятнее, метис. Чёрные на плантации инстинктивно ненавидят эту бледную кровь. Но мало-помалу мальчик более или менее находит своё место. Его учат рубить сахарный тростник. В семь лет он уже работает в поле вместе с остальными. Мачете становится его жизнью, его единственным горизонтом. В десять он всё ещё не умеет читать и писать, но здесь никто не умеет. У Тони есть одна особенность: он исключительно красив. Когда он взрослеет, в его чертах лица проявляется непривычная на плантациях гармония. Его всё ещё ненавидят, ему завидуют. Его смешанная красота делает его одновременно объектом желания и отвращения. Мужчины бьют его, женщины играют с ним. Он становится талисманом. Мужчины создают ему репутацию неженки. Они называют его педиком, макуме». Они толкают его, они ставят ему подножки, они пытаются уничтожить эту красоту, которая их раздражает… Может быть, они его еще и насилуют… Тони не помнил.

«Все эти годы он жил в страхе получить травму — если он станет хромым или инвалидом, никто ему не поможет, и он не выживет. Он стал выше. Он был худощавым, но мускулистым. Он научился уклоняться от ударов, а вскоре и отвечать на них. Однажды, примерно в 12 лет, ему сломал челюсть бригадир за кражу на кухне. Мужчину нашли на плантациях сахарного тростника с мачете поперек горла. Тони был собакой, да, но бешеной. Он был жестоким, безжалостным. Препятствия, которые ему пришлось преодолеть, закалили его. У него не было прошлого, настоящего и, конечно же, будущего. Как он мог выбраться из этого? Он слышал о тонтон-макутах, которые вербовали кого угодно. Тони вступил в VSN». То, что он видит, — это люди, которые ничем не лучше его, даже меньше (у них нет ни его красоты, ни его ума), но которые командуют вокруг себя. Неграмотные мужчины, которые грабят, воруют, насилуют и обладают абсолютной властью в стране, находящейся в руинах.

В 14 лет он научился маршировать, обращаться с оружием и пытать. У него к этому был талант. Очень быстро он стал грозным макутом, даже среди ополченцев. Он носил фетровую шляпу, тёмные очки и мачете на поясе. Он также обзавёлся пистолетом-пулемётом. Сначала его называли Сен-Солей, потому что он родился и вырос в Кап-Аитьене. Потом его стали называть Сан-Солей (Без Солей). Это имя ему очень подходило. Тони убивал, грабил и пытал, не дрогнув. Он делал своё дело, вот и всё. Без угрызений совести.

В 15 или 16 лет его репутация уже сложилась. Поговаривали о том, чтобы дать ему под командование группу. Он собирался продвигаться по службе. Именно тогда Мирра Андерсон, босс «Сен-Солей», связалась с лидером макутов – ей нужна была команда для расследования. За неё платили хорошие деньги. «Сан-Солей» был завербован.

Цель — установить личность Папы Канди, убийцы, который убил около десяти женщин в Сен-Солей в 1976 году. VSN (Волонтеры национальной безопасности) ничего не могут найти. Они привыкли арестовывать невиновных, а не виновных. Тони же, напротив, увлечён этим делом. Он хочет разоблачить убийцу и преподнести его голову на блюде Мирре Андерсон. Влюблён ли он в неё? Просто хочет ей угодить? Или его возмущают убийства Папы Канди? Я часто говорил с ним об этом, и так и не прояснилось. Сан-Солей — это смесь трусости и храбрости, ненависти и покорности. Он предан буржуазии, но в то же время ненавидит её. Тони проводит год, бродя по этой земле, наблюдая за виллой Гальвани, наблюдая за импровизированными хижинами, где спят сборщики сахарного тростника, допрашивая их… Он родился на плантациях сахарного тростника. Он провёл… Его детство прошло там». Он не боится гулять там один, днем ??и ночью… И наконец он узнаёт, кто такой Папа Канди.

– Кто это был?

Вопрос вылетел из головы Сегюра. Он тут же пожалел об этом. Если этому откровению суждено прийти, оно придёт в своё время.

Но Хайди повторяет громче:

– Да, кто это был? Санс-Солейл тебе сказал?

Антуан кивает головой, наполовину раздраженный, наполовину обескураженный.

– Это был Жорж Гальвани.

– ЧТО?

Сегюр и Хайди сталкиваются с этой новой правдой лицом к лицу. Прямое столкновение. Всё взаимосвязано. Эта история — не что иное, как замкнутый круг. Замкнутый круг.

Священник озвучивает собственные размышления:

Санс Солейль любит шпионить за Гальвани, независимо от того, обедают ли они вместе, спорят или возвращаются в свои квартиры. Он, дикарь, неграмотный мальчишка, не может не интересоваться жизнью этих утонченных буржуа, чей мир ему совершенно чужд. Можно подумать, что его интересует прежде всего Мирра, которая постоянно ходит голышом, но нет, на самом деле он расследует Гальвани. Этот человек ненормальный. Да, его преследует жена, но ему всё равно; он борется со своими собственными демонами. С какими демонами? Гальвани ненавидит женщин. Ходят слухи о его детстве. Говорят, его изнасиловала служанка, и с тех пор он импотент. Другие же слухи говорят об обратном: он насилует своих рабынь на плантациях, переодевшись надсмотрщиком и разъезжая на чёрном коне…

«Санс Солей хочет докопаться до сути. Он следует за Гальвани днём и ночью. Наконец, он находит его уходящим в темноту. Не верхом, не на машине, а пешком, в простой чёрной пижаме, делающей его невидимым. Он видит, как тот разговаривает с работницами и исчезает с ними в полях, кишащих ядовитыми тварями. Никто на его земле не посмеет отказать ему ни в чём… Тони ни разу не застал Гальвани с поличным, но без труда находит связанные тела. У Жоржа есть своего рода личное кладбище среди сахарного тростника. Там он убивает каждую свою жертву, всегда следуя одному и тому же ритуалу: связывание рваной одеждой, тканевый намордник, удары мачете по спине, затем изнасилование, посмертное, техникой «пез-пез»…»