Чтение онлайн

– Когда Федерико убили, что вы подумали?

– Но… ничего.

– А вы не уловили связь с Sans Soleil?

– Как я мог это сделать?

– А что было, когда пришла очередь Патриса Котеле?

– Я был в ужасе, как и все остальные. Этот убийца, который, казалось, выбирал своей целью геев, больных раком…

– Все еще нет связи с Sans Soleil?

– Нет.

– Федерико и Котелё были вашими любовниками.

– Как и многие другие в Париже

– А когда вы узнали о смерти Кароко?

Гальвани отвечает не сразу. Всё его тело дрожит. Иногда его охватывают настоящие судороги. Он выглядит так, будто танцует демонический рок-н-ролл, как Литтл Ричард.

– Вот тогда я и начал… Ну, эти трое… Я имел с ними дело… Они были больны… Я подумал, а не умер ли Санс-Солейл на самом деле. А ещё была эта история с мачете… Мачете – это моя страна…

Сегюр дает ему несколько секунд передышки, а затем:

– Вы знаете, что Гаспар Мвамба тоже был убит?

Был ли Мвамба болен?

– ВИЧ-положительный.

Мужчина смешанной расы качает головой. То, что он понял, до него не доходит.

Сегюр ему немного помогает:

– Сан-Солей убивает ваших заражённых любовников, потому что считает, что эта болезнь выражает вашу и его вину. В своём воображении он должен стереть следы собственного изнасилования, инцеста, физическим проявлением которого является СПИД…

– Ты заблуждаешься.

– Неважно, кто заблуждается, последствия этого безумия вполне реальны.

– Санс Солей написал мне. Он назначил мне встречу. Вот.

– Когда ?

– Я не знаю.

– Ты собираешься его увидеть?

– Никогда в жизни.

– Он выследил твою череду любовников. Осталась только ты.

– Но у меня нет СПИДа!

– В его глазах ты – СПИД.

– Я…

По комнате раздался ужасный треск. Все взгляды обратились к разбитому окну и разбросанным по полу обломкам ставней.

Санс-Солей стоит перед ними, с обнаженным торсом и мачете в руке.

Хайди почти кричит, но не кричит. Чтобы кричать, нужен голос. Чтобы иметь голос, нужно быть живым. Хайди умерла от шока. И вот он, во плоти и в ужасе. Без солнца, Убийца с Мачете. Сын сахарного тростника. Очиститель умирающих.

Всё замирает. За секунду можно увидеть так много. Санс-Солейл носит только белые холщовые штаны, похожие на те, что носят косари в поле, – лоскуток ткани, стянутый простой верёвочкой. Как будто мы вернулись во времена королевских рабов – и в каком-то смысле это почти так.

В медном свете мужчина напоминает золотую скульптуру: его мускулы отточены, отражения плавные и гладкие. Его лицо остаётся непревзойдённым по красоте. Единственный изъян — глаза. Затуманенные, лихорадочно блестящие, они словно не видят ничего, а может быть, и истины, далеко превосходящей всё окружающее.

Через мгновение Хайди понимает, что её отбросило в угол комнаты, подальше от Тони и Гальвани, стоящих друг напротив друга. На самом деле, именно Сегюр инстинктивно схватил её за руки, чтобы оттащить от места столкновения.

Гальвани словно парализован. На него дунешь, и он падает на спину, негнущийся, как доска. Тони же, напротив, всё время ёрзает, топает ногами, как боксёр. Он дышит сквозь зубы, его рот складывается в маленькую пульсирующую букву «о». Хайди видит, как его щёки раздуваются и впадают очень быстро, словно от ожога.

Именно из-за собственной вины Санс-Солейль погибает. Ему предстоит Страшный суд, конечная цель его поисков… Господи, прости нам наши грехи!

Он поднимает руку, кричит и бросается на противника.

Гальвани, в свою очередь, открыл ящик и выхватил огромный на вид чёрный пистолет. Его рука была отрублена начисто. Конечность, кисть, пистолет – всё скользнуло по чёрному паркетному полу. Не дав ему даже вскрикнуть, мачете обрушилось на сгиб его шеи, вызвав фонтан крови. Санс-Солейль попытался сделать это один раз, другой, третий, прежде чем голова наконец не выдержала и покатилась по полу. Гальвани, всё ещё стоявший без руки и головы, с обеими ранами, бурлящими кровью, дернулся на месте – нервы дрожали.

Тони Туссен готовился атаковать с другого ракурса, когда раздался голос:

– ОСТАНАВИТЕСЬ!

Сегюр покинул свой пост и схватил пистолет.

– СТОП! – снова повторяет он, направляя пистолет на безумного убийцу.

Хайди впервые видит своего мужчину с оружием в руках, и, честно говоря, ему это идёт. Конечно, он не в первый раз берёт в руки такое оружие.

Санс Солейл поворачивается к нему лицом. Он улыбается. Эта улыбка – последняя нить, связывающая противников. Сегюр не колеблясь выстрелит. Не из жестокости или мести, а просто чтобы остаться целым и невредимым. Выстрел опережает его понимание происходящего. Сегюр выстрелил, да, но лишь потому, что Санс Солейл поднял руки, делая вид, что снова опускает клинок. На самом деле он взмахнул оружием и перепрыгнул через Сегюра, чтобы дотянуться до оконной рамы.

Мяч теряется где-то в комнате. Тело Гальвани наконец падает. Тони исчезает. Сегюр встаёт на ноги. Хайди всё ещё не кричит.

«Не двигайтесь отсюда!» — приказал доктор, прежде чем сам выпрыгнуть из окна.

Это хороший вопрос: куда ещё ей было идти? В конце концов, пребывание рядом с ещё тёплыми трупами — это то, что она знает не понаслышке.

Вся история должна закончиться здесь, среди этих шелестящих листьев и гигантских тростников. Всё родилось в этом лесу титанов. Всё умрёт здесь. Сегюр лишь успел увидеть, как Санс-Солейль исчез в зелёных складках, которые тут же сомкнулись над ним, словно театральный занавес. Он зарывается в его след.

Эти листья, которые издалека всегда казались мягкими и гибкими, теперь стали твёрдыми и острыми, как мечи. Они жалят его лицо, плечи, бёдра. На бегу он понимает, что где-то по пути выронил пистолет. С этим оружием он мог бы остановить Санса Солейля на месте, например, выстрелив ему в ноги. Теперь у него остались только кулаки.

Главное – поймать монстра. Сегюр всё ещё верит в свою физическую силу. Даже сейчас, когда он пытается мыслить здраво, его тело мгновенно реагирует. Короткие шаги, ровное дыхание – он нашёл свой ритм, несмотря на то, что лезвия то и дело возвращаются и жалят его лицо.