Чтение онлайн

– Мы с господином только что говорили о вас, миледи, – пошутила она.

Муж улыбнулся.

– Джейн сделала сок.

Подруга протянула мне стакан свежего напитка – терпкого и ярко-зеленого.

Я обняла мужа и чмокнула его в щеку. Обвила руку вокруг талии Джейн. Вот он, баланс. Две противоположные, но гармонирующие энергии по обе стороны заземляют и уравновешивают меня.

– О чем вы говорили? – спросила я.

Но тут появилась Нова.

– Так, мама, слушай. Я составила плейлист для своего дня рождения и… – Она продолжила излагать замысловатый план празднования с вечеринкой у бассейна в стиле коалы/русалки, с пиццей, но еще нужна тележка с мороженым, и чтобы мороженщик раздавал его всем, неограниченное количество рожков для каждого…

Ее день рождения выпадал на те же выходные, что и продуктовая ярмарка, а я пока и пальцем не пошевелила, чтобы подготовиться. Но нельзя испортить торжество. Дни рождения были для дочери очень интенсивным переживанием. Она обожала праздники. Я подхватила Нову на руки, и она обвилась ногами вокруг меня, как делала в раннем детстве. Потом сжала мне щеки и повернула мое лицо к себе:

– Ты слушаешь?

– Да! Я здесь. И всё подготовлю. И Джейн тоже поможет сделать твой день идеальным. И папочка.

Нова скептически скривилась, и ее трудно винить. Раньше я никогда не приняла бы помощи ни от кого.

– Значит, Джейн поможет мне с вечеринкой?

Джейн рассмеялась.

– Конечно. А вообще-то, почему бы нам не спланировать праздник только вдвоем, а потом устроим маме с папой сюрприз.

Они заговорщицки переглянулись.

– Секрет? – уточнила Нова.

– Совершенно верно, – подтвердила Джейн.

– Ну, мне надо работать, – сказал муж. – Я буду у себя, если что-то понадобится. – Он никогда не говорил мне такого, когда я была одна. По правде говоря, он часто запирал дверь кабинета, так что мы даже при необходимости не могли к нему прорваться. Но благодаря Джейн мы могли позволить себе большую щедрость во всех отношениях.

Она улыбнулась мне:

– А ты сегодня займешься писательством. Дерзай.

В кофейне, сидя перед ноутбуком, я попробовала подобрать нужные слова. Дорогая родительница, ты сама могла бы рассказать историю моего отца. Могла бы объяснить, каким он был и почему ты не сумела его оставить. Ты могла бы объяснить события, которых я не понимала тогда и не понимаю сейчас. Та ночь мелькала в сознании разрозненными фрагментами: твои рыдания, лицо Кристины, когда она оглядела меня. Образы последствий, какими я мысленно рисовала их: тело отца, его кровь, ты стоишь одна в зале суда. Внезапно я почувствовала головокружение и легкость. И поняла, что уже некоторое время не дышу.

Я закрыла ноутбук и уставилась в окно на прекрасный летний день. Пара шла рука об руку, подростки тащились в школу в рюкзаках на низко спущенных лямках, искусный велосипедист с неоново-зеленым ирокезом улыбнулся и поднял руки над головой, словно в молитвенном жесте. Если кто-нибудь из них повернется и посмотрит на меня, что он увидит? Мать, которая прохлаждается в кафе, пока ее дети неизвестно где, беспечная женщина. А вдруг там случилась стрельба из проезжающего автомобиля, взлом, похищение? Как я, родная мать, могла защитить своих детей от чего-либо, если сидела одна в кофейне? Как их защитить, даже будь они у меня на руках? Я не могла контролировать даже собственный разум.

И тебя я тем более не могла контролировать, дорогая родительница. Мне не удалось заставить тебя понять, и это бесило, разрушало, деморализовывало меня. Селин сказала, что ты просто хотела любви, – но я любила тебя. Я понимала тебя и говорила правду. Но ты не просто хотела любви – ты хотела именно его любви. Чтобы он полюбил тебя настолько, что перестал бить. Сумей ты его изменить, ты победила бы. Моей любви никогда не было достаточно, потому что она просто не считалась.

Я вернулась домой, и Джейн приготовила обед для моих детей, которые по-прежнему были целы и невредимы, счастливая и легкая энергия окружала их. Они жадно ели те же самые бутерброды с солнечным маслом и джемом, но теперь реакцией на угощение были два больших пальца вверх. Я пошла в ванную и поплескала себе в лицо холодной водой, попробовала смыть дурную энергию и переключиться. Я была истощена. Каждый раз, заставляя себя размышлять о прежней жизни и снова возвращаясь в настоящее, я чувствовала себя разбитой, как из-за смены часовых поясов.

Я рухнула на диван, и Джейн присоединилась ко мне. Может, стоило больше рассказать ей о том, что происходит. Тащить эту ношу одной было, несомненно, утомительно. Но прежде чем я успела заговорить, она сказала:

– Знаешь, было здорово потусоваться и обустроиться, но, по-моему – и надеюсь, ты чувствуешь то же самое, – время, проведенное вместе, действительно доказало, что можно переходить к выполнению дальнейшей части наших планов.

Я посмотрела на детей, которые доедали сэндвичи. Если они унюхают, что у взрослых должен состояться важный разговор, они выкатят целый список манипулятивных требований.

– Пойдите-ка поиграйте немного во дворе, – предложила я. – Там есть цветные мелки. Нарисуйте мне картинку. Сюрприз. Кто первым дотуда добежит? – Это сработало. Дети выскочили из кухни, препираясь, кто из них победит.

– Извини, – сказала я Джейн, – что ты говорила?

Ее лицо прояснилось, казалось, она немного нервничает. У меня возникло ощущение, что Джейн заранее отрепетировала свою дальнейшую речь.

– Пора обсудить логистику. Набросать общую временную шкалу.

– Насчет чего?

Она хрустнула костяшками пальцев.

– Если ты сейчас забеременеешь, то ребенок родится когда, в мае? Меня устраивает. Честно говоря, мне все равно когда.

На меня тут же обрушилось воспоминание о гематоме размером с лимон на стенке влагалища, оставшейся после стремительного и яростного спуска Ларка по родовому каналу. Никто из врачей не замечал здоровенную шишку в течение нескольких недель. Ее пришлось вскрывать хирургическим путем. Каждые роды были чудесным избавлением, когда удавалось всего на миллиметр разойтись на трассе со смертью, хотя я знала, что у меня процесс проходил относительно хорошо. Каждый день я чувствовала облегчение, что сделала это, произвела на свет детей, и теперь, слава богу, все позади.

– Ты имела в виду, когда ты забеременеешь, – поправила я. – О боже, ты напугала меня на секунду своим странным заявлением.

– Я не могу забеременеть, – возразила она. – Я же тебе говорила. У меня был незащищенный секс в течение многих лет, и ничего. Овуляция у меня случается когда придется, если вообще случается. Клов, ты обещала, что выносишь моего ребенка.

И снова это чувство, которое я испытывала все лето: чувство, что я держу в руке апельсин, а меня настойчиво уверяют, будто это яблоко.