Чтение онлайн

– Найди кого-нибудь, кто проверит точное местоположение этого номера в Телине. Отправляйся прямо в Телин, проверь регистрационную информацию во всех отелях и хостелах поблизости от этого номера и найди имена Чжан Цян и Цзинь Ху.

– Со мной больше никто не связывался, – сказал Цао Мэн.

– Тогда чей же это номер в Телине?

– Какого-то приятеля. Не помню.

– У тебя еще есть выбор. Не жди, пока я поймаю Инь Пэна и Костыля и узнаю, что ты мне солгал.

– Гоцзинь, ты это сделаешь?

Фэн Гоцзинь, не ответив ему, сказал Лю Пину:

– Пришли сюда двух человек, чтобы они присматривали за ним. Он должен есть, пить и испражняться в этой комнате. Принесите сюда мою раскладушку, возьмите его мобильный телефон и позвоните ему домой. Скажите, что он не сможет вернуться домой в течение несколько дней. При необходимости он может ответить на звонок в офисе. Он не выйдет отсюда, пока дело не будет раскрыто.

Перед уходом Фэн Гоцзинь задал Цао Мэну последний вопрос:

– Инь Пэн тебя не подкупал. Как ты посмел нарушать правила ради него?

– Ты помнишь те два года, когда моя мать тяжело болела? У нее было заболевание сердца и рак печени…

– Помню. Тяжело болела.

– В то время продлить жизнь моей матери мог только немецкий белковый препарат. Здесь его было не купить, а тот, что был в продаже, был слишком дорогим. Он стоил тысячу двести юаней за инъекцию, и колоть нужно было каждый день.

– Инь Пэн помог тебе купить лекарство?

– Он не взял за него денег. Я делал уколы, пока моя мать не умерла.

Фэн Гоцзинь ничего не сказал. Он отпер дверь и, уходя, услышал за спиной голос Цао Мэна:

– Гоцзинь, в конце концов, она моя мать…

Фэн Гоцзинь обернулся и сказал:

– У Сяо Дэна тоже есть мать.

* * *

Днем Лю Пин получил от оператора запись разговора человека, сообщившего о преступлении вечером 16-го числа. Это был действительно женский голос, но звучал он странно. Она назвала точное место обнаружения тела, а затем повесила трубку менее чем через десять секунд. Фэн Гоцзинь прослушал запись несколько раз, выключил ее, покачал головой, достал телефон, открыл приложение, набрал несколько слов, нажал на воспроизведение и включил запись для Лю Пина.

– Черт меня побери! – воскликнул Лю Пин. – Это тот же голос!

– Шайка мошенников. Они даже хуже моих ровесников.

– Что это за приложение?

– Оно было установлено на телефоне, который мне купила Цзяоцзяо. Набираешь текст, и приложение автоматически озвучивает его, причем можно выбрать мужской или женский голос. Человек, сообщивший о преступлении, даже не использовал свой голос.

– Убийца сам сообщил о преступлении!

– Неизвестно, убийца это или нет, но, по крайней мере, он причастен к преступлению. Есть две причины, по которым люди не сообщают о преступлениях собственным голосом: одна из них – страх раскрытия своей личности.

– А вторая?

– Когда человек не может разговаривать.

Ночью ни Фэн Гоцзинь, ни Лю Пин не ушли домой; они оба остались в общежитии. Хотя их нервы были на пределе, они оба знали, что человек, которого они упустили десять лет назад, где-то близко. Лю Пин спросил Фэн Гоцзиня, откуда он знает, что номер в Телине принадлежит Костылю.

– Не знаю, – ответил тот, – но это точно связано с Костылем или Инь Пэном. Во-первых, спустя десятилетие произошло аналогичное убийство, которое явно совершил тот же человек. Иначе почему за десять лет не было никаких зацепок? Более того, Цао Мэн был невероятно обеспокоен этим вторым убийством и спрашивал о нем по восемь раз на дню. Разве это не странно? Вполне вероятно, что он знал о возвращении этого человека и, возможно, даже связался с ним. Цель звонка – Инь Пэна, Костыля или кого-то другого – неясна. Поэтому любой незнакомец, связавшийся с Цао Мэном в этот период, вызывает подозрения. Но я уверен, что Цао Мэн сегодня утром солгал.

– Понимаю. Наши уже в Телине и ведут расследование.

– Не поднимайте шума.

– Не волнуйся, я попросил полицию Телина оказать содействие в проведении операции.

Перед сном Фэн Гоцзинь получил звонок от Цзяоцзяо, которая хотела навестить его в общежитии и принести ему поесть. Он сказал, что ей не нужно приходить, и велел ей остаться дома с матерью. Цзяоцзяо спросила:

– Папа, ты все еще подозреваешь Цинь Ли? Ты собираешься его арестовать?

Фэн Гоцзинь велел дочери не спрашивать, сказав, что виновный за все заплатит и что пока рано говорить наверняка. Но Цзяоцзяо продолжала расспросы:

– Так Цинь Ли теперь главный подозреваемый?

– Прямых улик против него пока нет.

Она хотела еще что-то спросить, но Фэн Гоцзинь перебил ее:

– Не задавай больше вопросов. Ложись спать пораньше. И пока не звони Цинь Ли. Не навещай его и не пиши ему. Обещаешь?

Цзяоцзяо, помолчав, сказала: «Да».

На следующее утро Лю Пин и Фэн Гоцзинь просмотрели записи с камер видеонаблюдения с ближайшего к мойке перекрестка. Как и предполагал Фэн Гоцзинь, 16-го числа сразу после 22:00 Цинь Ли проехал через перекресток на черном минивэне «Ниссан» с номерным знаком 666, направляясь на север. Записи видеонаблюдения показали, что он въезжает в особую экономическую зону. Пятнадцать минут спустя Цинь Ли исчез на последнем перекрестке, где осуществлялось видеонаблюдение. Двадцать минут спустя он снова появился на этом перекрестке и вернулся в центр города. Вместо того чтобы вернуться на мойку, поехал на улицу Триграмм на Южном рынке, названную так потому, что она была спроектирована как лабиринт из триграмм, когда Чжан Цзолинь[49] ее построил. Когда-то здесь было множество борделей и опиумных притонов, шестнадцать въездов и выездов расходились лучами, а на половине перекрестков не было светофоров и камер. С этого момента машина исчезла. Практически невозможно определить, как долго она простояла там и когда наконец выехала с одного из шестнадцати перекрестков. Удалось установить лишь то, что Цинь Ли вернулся на мойку около четырех утра, когда движение уже было плотным. Восстановив его маршрут, они обнаружили, что он проехал почти через все районы города и ездил более трех часов, прежде чем наконец вернулся на мойку.

– Это очень подозрительно, – сказал Лю Пин.

– Он такой умный… – Фэн Гоцзинь кивнул, а про себя подумал: «Цзяоцзяо нисколько не преувеличивает, этот парень действительно гений».

Хотя он был на девяносто процентов уверен, что в «Ниссане» после возвращения из особой экономической зоны находилось тело Цзэн Янь, Цинь Ли не оставил ему ни единой зацепки. Даже если б он нашел машину, она была бы бесполезна. Что сделал Цинь Ли? Он помыл машину. Даже если ДНК Цзэн Янь была в машине, ее смыли. Фэн Гоцзинь хотел узнать, почему Цинь Ли убил Цзэн Янь и он ли вообще ее убил, но еще сильнее ему не давало покоя, как именно он это сделал. Как?

– Командир Фэн, – сказал Лю Пин, – не нужно долго думать. Это точно он! Как еще можно объяснить такое совпадение? Время его отъезда совпало с временем, когда тело было выброшено и кто-то позвонил в полицию. Кто еще, как не он? Давайте арестуем его!

Фэн Гоцзинь, казалось, не спешил. Он докурил сигарету и сказал:

– Теперь я тоже думаю, что это он. Но где доказательства?

– Какие еще нужны доказательства?

Фэн Гоцзинь ответил, что камеры вокруг Башни призраков не зафиксировали, как кто-то выносит тело во двор. Такой заметной машины вообще не видели рядом со зданием. Как можно доказать, что именно он выкинул тело?

Лю Пин, не согласившись, продолжил просматривать записи со всех камер видеонаблюдения вокруг здания после 22:30. Там не было абсолютно ничего. Черный минивэн, словно призрак, исчез, едва въехав на улицу Триграмм. Лю Пин швырнул мышь и сказал:

– Давайте схватим его, а потом поговорим!

Фэн Гоцзинь покачал головой:

– А что, если за этим стоит настоящий преступник? Это насторожит его. К тому же за ним круглосуточно следили. Заметили что-нибудь?

– Я только что звонил. Он работает на автомойке уже два дня и одну ночь. Вечером вернулся на работу и не уходил с утра.