Чтение онлайн

– Откуда?

– С самого начала знаю. Я не сомневался, что этот деятель выкинет какой-нибудь номер. И вот, пожалуйста. Кто и в каком порядке едет?

– Первым переправляется Брамс Четвертый с женой. В этом ящике двое поместятся, верно? Лучше будет, если они отправятся первым рейсом…

– Причина не в этом. Ты жульничаешь и хочешь, чтобы я считал тебя порядочным человеком.

– А я и есть такой.

– Ты изворотливый пройдоха, – охарактеризовал меня Вернер.

– Ты сказал Дики обо всем?

– Я сделал все так, как хотел ты. Знает только Дики Крайер… и те, кому он доложит.

– А мои дети? – В конце концов мне пришлось задать этот вопрос.

– Не о чем беспокоиться, Берни. Фиона не может быть шпионкой.

– За ней следят круглосуточно? Три агента и две машины в каждую смену?

– Повторяю, черт возьми: я сделал все так, как ты хотел. Дети днем и ночью под присмотром. Я даже удивился, когда Дики Крайер дал на это добро.

– Спасибо, Вернер, – сказал я.

– Фиона знает о существовании этого склада?

Значит, он ее тоже подозревал.

– Я ей ничего не говорил. Надеюсь, не знает. Не должна бы знать.

– Она не допустит, чтобы тебя арестовали, Берни. Ты – отец ее детей.

Вернер словно защищал Фиону. Почему к супругу, которого предали, всегда относятся как к прокаженному? Чертовски несправедливо. Но точно так же я сам относился к Вернеру, если уж говорить правду.

– Значит, ты оборудуешь внутри два сиденья? – уточнил я, постучав по металлической обшивке тайника.

– Где мы их встретим?

– Это нужно тщательно продумать, Вернер, – предупредил я. – Здесь им делать нечего. Какой-нибудь стукач запишет твой адрес, и он попадет в оперативную сводку. А ими пользуются разведчики НАТО.

Вернер не ответил.

– В то же время такой здоровенный автосцеп не должен сворачивать с магистральных дорог, – продолжал я. – Его сразу приметят где-нибудь на боковой улочке в Панкове.

– Предлагаю Мюггельхаймердамм, – сказал Вернер.

Там шла протяженная, почти прямая автострада через лес, опушка его почти соприкасалась с Гроссер-Мюггельзее – большим озером, совсем рядом с городом.

– На пути от Алштадта до Мюггельхайма нет жилья. Только узкое шоссе через лес. К тому же отсюда удобно туда выбраться.

– Какую дорогу ты выберешь? Через Карлсхорст, где штаб русской армии? Или мимо их мемориала в Трептов-парке?

Всюду сновало и торчало множество дорожной полиции и переодетых сексотов, они внимательно следили за проезжавшими машинами.

– А какое имеет значение? На этом отрезке пути в нашем отсеке никого не будет.

– А не вызовет подозрений большой грузовик, стоящий на лесной дороге? – засомневался я.

– Всякий поймет, что шофер отошел в кусты, – заверил Вернер.

– Где нам назначить встречу на Мюггельхаймердамм?

– Будешь двигаться до тех пор, пока не увидишь меня, – сказал Вернер. – Я выберу подходящее местечко. Ты меня найдешь. В будни на лесном пути редко встретишь автопоезд ярко-желтого цвета.

– Встречаемся в двенадцать тридцать, – уточнил я. – Дорожная полиция в это время обычно обедает.

– А вдруг его жена боится замкнутого пространства? Многие женщины страдают клаустрофобией. Помнится, несколько лет назад подобным образом пытались вывезти одну. Она не выдержала в закрытом багажном отделении и принялась стучать в пол грузовика. Их всех арестовали. Может быть, дать Брамсу Четвертому шприц, чтобы в случае чего сделал жене укол?

– Дай, если считаешь нужным.

– Я знал, ты не поедешь первым, – признался Вернер. – Ясно было, что сначала сплавишь Брамса Четвертого, а уж потом отправишься сам.

– Почему ты так подумал, Вернер?

– Ты не мог допустить, чтобы в Лондоне изменили решение, а ты бы оказался совершенно беспомощным.

– Во всем нужен профессионализм, Вернер, – сказал я.

–Fait accompli [2] – это в твоем стиле. Таким ты был всегда.

Он соскочил с грузовика.

– И еще вот что, – добавил я. – Чтобы не было сомнений, Брамс Четвертый должен находиться под наблюдением с того самого момента, когда сядет в трамвай в Буххольце, отправляясь на работу.

– Нет проблем, – заверил Вернер.

– В случае малейшего отклонения от плана операция моментально отменяется.

– Ты мне нравишься, Берни. Ты осмотрительнее, даже подозрительнее меня, и это вселяет в меня уверенность.

– Никаких отклонений, – повторил я.

– Ты не скажешь ему заранее насчет Мюггельхаймердамм?

– Я даже не отвечу, когда он со мной поздоровается.

– Если даже Фиона причастна, – сказал Вернер, – она не может действовать на основании оперативной информации КГБ, не разоблачив себя как его агент.

– В Москве могут решить, что игра стоит свеч. Брамс Четвертый имел доступ к важным сведениям. Из-за него произошла серьезная утечка информации, которую они не смогли предотвратить.

– Так вот почему ты решил, что сначала должен отправиться он. Москва обязательно пропустит первого, полагая, что это ты. Они думают, что вторым поедет Брамс Четвертый, и это окажется их единственным шансом схватить его. Опасная игра, Берни. Если твой расчет правилен, схватят тебя.

– Но, дай Бог, я ошибаюсь, – ответил я.

– Не беспокойтесь, фрау фон Мунте, – сказал я. – Ваш муж скоро вернется.

Я выглянул в окно. Насколько хватало глаз, повсюду тянулись небольшие фруктовые сады и овощные грядки. Окруженные ими со всех сторон садовые домики и сараи в свете дня выглядели не совсем обычно. Рядом с ними были навалены кучи песка, лежали мешки с цементом, груды кирпича, цементные блоки, деревянные брусья, доски – словом, все, что необходимо для небольшого строительства.

Шел месяц май. Зазеленели фруктовые деревья, разнообразные кустарники, вьющиеся растения. Цвела сирень – запах ее был вездесущим, – белым цветом покрылись вишневые деревья. В ящиках во дворах стояли кусты роз и карликовые рододендроны. Сквозь заросли просматривалось одноэтажное строение напротив. Сосед покрасил его в ярко-красный цвет и старательно провел волнистые желтые линии, надеясь, что домик станет похож на средневековый замок.

Домишко, который принадлежал супругам Мунте, выглядел намного скромнее и беднее. Окрашен темно-зеленой краской, чтобы не контрастировать с окружающим пейзажем, а на деревянных ставнях выведены старинные цветные узоры. Сбоку прилепилась небольшая теплица, где на солнечной стороне в горшках росла зелень. В ящиках с землей – салат и рассада гвоздики. Было очевидно, что в саду трудятся пожилые люди. Всюду аккуратно прибрано и чисто, как на картинке.