Чтение онлайн

– Я слышала про исчезнувшую студентку. Ты знаешь, что там произошло? Почему ее исключили?

Я кивнул.

– Я окончила училище как раз перед ее поступлением, но у меня была подопечная, Алиса, на пару лет младше. Я ее спрашивала – она сказала, что эту Райю выперли, не разбираясь, хотя у девочки явно были проблемы с головой, и замели весь сор под ковер. А ты и твоя команда, когда узнали об этом, поступили так же. Когда я услышала, что ты вернулся в Церковь в день вручения премий, то подумала, что это самый циничный пиар-ход, какой только можно было придумать.

– Так оно и было.

– Поэтому я пропустила фотосессию и морозилась во время церемонии. Просто не могла и дальше притворяться, что ты мой герой.

– А до этого притворялась?

Она тяжело вздохнула, отщипнула засохший листик с хлорофитума.

– Ты всегда хорошо ко мне относился, и мне нравилось с тобой репетировать. Играть роль двадцать четыре на семь было все равно что снова оказаться в Церкви. Возможно, отчасти это помогло. Но, откровенно говоря, если бы не сценарий, который идеально согласовывался с нашими планами на ближайшие несколько лет, я бы в жизни не согласилась с тобой сниматься.

– Ты говорила, что согласилась ради меня.

– Я знаю, что обычно хотят услышать мужчины в твоем возрасте.

Я сцепил руки.

– Ты потрясающий актер. Это правда. Я понимаю, почему люди заглядывали тебе в рот, когда ты поднимался на сцену; люди вообще падки на истории про творцов, одержимых внутренними демонами. Но я тоже училась у Джонатана и прекрасно видела, что ты отравлен его принципами – возможно, впитал их настолько, что нанес себе непоправимый вред. Я не настолько отчаялась, чтобы ввязываться во все это снова.

– Хочешь сказать, ты не веришь в то, чему нас учили в Церкви? Эти самые «принципы» помогли тебе неплохо устроиться.

– Церковь дала мне хорошую базу, но вся эта фигня с методом – она не ради зрителя, не ради какого-то великого искусства. Это просто предлог, чтобы публично подрочить. Если я чему и научилась за последние несколько лет, так это что некоторые мужчины питают огромную слабость к такого рода эксгибиционизму.

Я отвернулся, как маленький мальчик, обмочивший штаны.

– Ты наверняка замечал на съемках, что я ни разу – ни разу! – не разговаривала с Джонатаном. Он прекрасно знает, что я о нем думаю.

– Я не менял сценарий.

– Но согласился на роль. Так или иначе, ты воспользовался чужой смертью. Я помню, как Джонатан рассказывал нам о твоем Гамлете – дескать, он никогда не видел такого подлинного отчаяния, и для всего зала это было сродни религиозному опыту, – а я в тот момент думала: «Боже, как он мог? Прошло всего несколько недель».

– Вообще-то месяц, спектакль отложили.

Фыркнув, Эмми уставилась в пол.

– Слушай, если ты получишь «Оскар», я за тебя только порадуюсь. Но я не собираюсь и дальше улыбаться, пока ты называешь этого психопата гением.

Внутри поднялась жаркая волна гнева, захотелось ткнуть ее носом в то, кто из нас двоих получил статуэтку, разбить окно. Я ограничился тем, что отошел в угол, распахнул ставни и начал смотреть, как голуби пытаются ухватить друг друга за шею и сбросить с подоконника.

– Это Джонатан забрал у тебя роль в «Мера за меру?»

Эмми нахмурилась; стало ясно, что я попал в точку.

– Говори про него что хочешь, но я готов поспорить, что ты просто не потянула.

– Он забрал у меня роль, потому что я отказалась бросать занятия с психотерапевтом, – огрызнулась она, теряя самообладание.

– Ты ходила к психотерапевту, когда училась в Церкви?

– Это входило в плату за обучение, но Джонатан сказал, что психотерапия уничтожит меня, что я должна беречь свои противоречия, свои комплексы и тревоги, чтобы «наполнить» ими персонажа.

Эмми потерла горло, на щеках проступил румянец. Я вспомнил, что Джонатан сказал по телефону после случая с бассейном – что мне не нужна помощь; вспомнил слова Барри о том, что его племянница перестала принимать таблетки.

– Он социопат. Взять хоть, как он это сделал: сперва позволил мне несколько недель репетировать, готовиться к роли, а потом вывернул мои встречи с психотерапевтом так, словно это страшное предательство, затащил к себе в кабинет и поставил ультиматум. В точности как в пьесе, когда Анджело ставит Изабеллу перед немыслимым выбором. Он разыграл это все как поворотный момент для персонажа.

Эмми помолчала, враждебность потихоньку покидала ее, впитываясь в ковер.

– Ты работаешь с ним над следующим фильмом?

– Собирался.

– Что за фильм? О чем?

– Шпионский триллер.

– Ты про сюжет расскажи.

– Мой персонаж перебежчик, работает на ЦРУ. В какой-то момент он начинает подозревать, что руководство в сговоре с русскими кураторами, а его планируют использовать в качестве козла отпущения.

– Дай угадаю. Он не понимает, реально ли происходящее, и у него начинает ехать крыша?

Я сложил руки на груди и поджал губы: разумеется, она угадала.

– К чему ты ведешь?

– Для Джонатана студенты не люди, Адам. В противном случае он бы так с нами не поступал. Он как злобный Папа Карло, но ты так отчаянно мечтаешь, чтобы этот подонок увидел в тебе настоящего мальчика, что не замечаешь, как он продолжает дергать за ниточки.

Я продолжал выглядывать в окно, не в силах выдавить ни слова, обкатывая эту мысль: что это все он. Что «мерабелла» и есть Джонатан.

Все факты у него на руках. Теоретически это возможно. А ведь Эмми еще не знает, что он видел первую версию сценария раньше меня и, возможно, повлиял на концовку.

– Нет. – Я не знал, что еще тут можно сказать. – Прости, но ты не права.

– Этот разговор становится токсичным, Адам. – Она открыла передо мной дверь.

– Ты ведь понимаешь, что «Человек из леса» остался бы незамеченным, если бы Джонатан со мной не поработал?

– Может быть. А может, ты сыграл бы ничуть не хуже, потому что ты талантливый, блин, актер. А может, кто-то другой сыграл бы еще лучше. Кто знает? В конце коридора есть пожарная лестница.

– Луанна, не надо…

– Меня не так зовут, Адам. Меня никогда так не звали. Уходи, пожалуйста.

Три долгих месяца я знал ее под этим именем. Я застыл, захлопал глазами, пронзенный отравленным дротиком озарения. Мне стало ясно, что случилось с Райей.

– Адам?

Я попятился, подошел к двери и остановился перед Эмми. Нужно было скорее вернуться к Эмбер, но я понимал, что для меня и бывшей коллеги это конец.

– Мне жаль, что я привел Джонатана на съемочную площадку, – произнес я с неловкой официальностью. – Я не подозревал, что ты настолько его ненавидишь.

– Это не так, Адам. Я не испытываю к вам обоим ненависти. Я про вас вообще не думаю.