Чтение онлайн

Мира рухнула на холодный бетонный пол, обхватив руками согнутые ноги и свернувшись в позе эмбриона. Она пыталась вновь и вновь сфокусировать взгляд, понять, кто эта девушка, которая вошла в дом и направилась на второй этаж, стуча каблуками по полу. Но всё, что удавалось разглядеть, – это смутный силуэт женской фигуры и пятна красных подошв её туфель. Мира последовала за ней.

Войдя в комнату, девушка предстала перед Лейлой, угрожающе возвышаясь над ней, сдержанно сложив руки за спиной. Прямая осанка, приподнятый острый подбородок, алые губы. Лейла стояла у стола, придерживаясь за спинку стула так, будто могла вот-вот упасть.

Незваная гостья с лёгкой ухмылкой на лице оглядела комнату, где десятки маленьких свечей мерцали в полумраке, и накрытый стол с уже успевшим остыть красиво сервированным ужином.

Твёрдый знакомый голос нарушил тишину:

– Взамен на молчание о ребёнке Тимура ты передашь мне документы для тендера.

Шум в ушах заставил Миру ещё сильнее прижать колени к груди, а от бешеного сердцебиения открыть рот и ловить воздух. А видение, вдруг застывшее, снова обрело реалистичность.

Лейла протянула девушке папку с документами, которая лежала в её сумке на стуле.

А потом что-то в ней надломилось, что-то начало бурлить в её теле, проникая чуть ли не в самую кровь. Не совладав со вспышкой эпилепсии, рассудок её помутнел, и Лейла упала прямо к ногам девушки с глухим тяжёлым стуком.

У неё начались судороги.

Тьма в комнате сгущалась, тень смерти закружилась над Лейлой, водя вокруг неё медленный, мерзкий хоровод, подобно чёрному коршуну, готовому вцепиться когтями в тушу своей добычи.

Лейла билась в припадке, её худое тело изгибалось в судорогах, пальцы впились в ладони до крови, а изо рта вырывались хриплые звуки. Каждая искажённая черта лица была напряжена до предела, жизнь боролась в ней до последнего, пока силы не начали покидать её…

Тень незнакомки наклонилась ближе, её безликая маска почти касалась вспотевшего лба Лейлы. Оттуда, из этой пустоты, струилось леденящее дыхание – не ветер, а отсутствие чего бы то ни было: тепла, звука, жизни.

– Сейчас, – прошептала Тьма. – Ещё чуть-чуть…

Лейла вздрогнула в последнем, отчаянном спазме, её зрачки расширились, вбирая в себя весь ужас происходящего. Сердце захлёбывалось, борясь до последнего.

И Тьма улыбнулась – не ртом, а, казалось, всем своим существом. Ненароком она задела свечу на столе. Та упала на ковёр и потухла.

– Какая неприятность… – послышался женский игривый голос.

Незнакомка склонилась над побелевшей Лейлой с широко раскрытыми испуганными глазами, достала зажигалку и, не трогая упавшую свечу, зажгла её фитиль. Огонь перекинулся на ковёр.

– В чужом доме нельзя наводить беспорядок. Нельзя… – прошептала она уже с ледяным блеском в глазах, неотрывно глядя на Лейлу, а затем выпрямилась и специально задела рукой ещё одну свечу со стола, а затем ещё и ещё. Скатерть вспыхнула.

Испуганный взгляд Лейлы устремился на приоткрытую дверь позади незнакомки, в проёме которой она заметила мужскую фигуру. Лейла, в чьих глазах на мгновение промелькнула искра надежды, чуть приподняла руку, пытаясь позвать на помощь, но человек, сфотографировав её на телефон, мгновенно исчез. Веки Лейлы медленно закрылись.

Мира сделала шумный вдох открытым ртом, ошарашенно раскрыв глаза. Её колотило так, будто именно она только что пережила ужасную судорогу, что привела к остановке сердца.

Лёжа на бетоне, она чувствовала, как разум отказывался подчиняться, сердце разрывалось от тяжести боли, пришедшей из видения, а кожа пылала адским пламенем.

Мира дрожащей рукой коснулась щеки – она горела.

В этом доме, среди этих стен, два человека испустили последний вздох. И первой из них была Лейла.

Мира с трудом встала на ноги и, держась рукой за грудь, там, где колотилось её сердце, дошла до окна без стёкол. Она пыталась глубоко дышать, надеясь, что свежий воздух, доносившийся с улицы, хоть немного поможет успокоить её взбудораженное состояние.

– И как давно ты всё поняла?

Мира медленно повернула голову на раздавшийся мужской голос. Одной рукой она опиралась о подоконник, второй по-прежнему держалась за грудь.

У проёма, где когда-то была дверь, стоял Иван.

Невозмутимый взгляд голубых глаз впервые поразил Миру лютой безжалостностью. Он держал руки в карманах джинсов. Слегка приподнятый подбородок и спокойный тон стёрли с него образ простодушного Иванушки, которого Мира в своё время успела искренне полюбить. Сейчас перед ней стоял иной персонаж – более тёмный и загадочный.

Он провёл рукой по волосам, убирая их с лица.

Перед ней стоял тот самый человек, который пять лет назад, стоя у приоткрытой двери, наблюдал за смертью Лейлы. Человек, который, вместо того чтобы помочь, лишь трусливо сфотографировал бедняжку и ушёл. Человек, в котором Лейла всю свою жизнь видела настоящего друга. Человек, который в итоге предал её.

Иван… Иван… Иван…

– Не так уж и давно, – наконец ответила Мира, не сдвинувшись с места. Она оперлась ягодицами о подоконник и вновь подняла на Ивана глаза. Голос её звучал, как металл:

– У меня всего один вопрос: почему?

Повисло молчание. Мира продолжила, обжигая Ивана взглядом, полным ненависти:

– Лейла любила тебя. Она доверяла тебе, относилась как к члену семьи. Почему ты позволил ей умереть?

Иван коснулся пальцами переносицы, на секунду прикрыв глаза, а затем тяжело вздохнул.

– У меня не было выбора, – наконец прозвучал его голос.

Мира съёжилась. В нём не было ни капли сожаления. Ни капли. Во взгляде – полное отсутствие огорчения и скорби. Этот человек не жалел о содеянном. Совершенно не сожалел.

– Выбор есть всегда! – повысила тон Мира. Её затрясло. Перед глазами вновь и вновь возникал образ Лейлы, чьё тело сковал приступ эпилепсии, а глаза, полные надежды, устремились в проём двери. Но помощи она не дождалась. Ни от кого.

– У меня не было выбора! – чуть ли не прокричал Иван, неосознанно сделав шаг вперёд. – Я грёбаный игрок в карты, как ты не понимаешь?! Я спустил тогда – и продолжаю делать это сейчас – всё, что у меня было! До последней копейки! И даже то, что с трудом нажила мать за годы работы в доме Ибрагима Асадовича! На кону было всё, и я выбрал…