Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18
Шрифт:
Мистер Барбер был явно взволнован.
– Как только я ее увидел, – отметил он со слезящимися глазами, – сказал себе: «Вот он, венец всей моей карьеры. Вот – неоткрытый Ромни, один из лучших, что я когда-либо встречал». Я должен немедленно лицезреть судью Лоббетта, с тем чтобы отчитаться о сделке. Боюсь, рядом с этой красотой мои маленькие Котманы ничего не стоят.
– Послушайте. – Джайлз умудрился вставить слово, когда мистер Барбер остановился перевести дух. – Все это очень здорово, но вы, кажется, не понимаете. Сейчас нас не волнуют подобные мелочи. Вы явно не осознаете, что мистер Лоббетт исчез. Естественно, мы не помышляем более ни о чем, кроме как о его поисках.
– Исчез?.. – Кажется, мистер Барбер впервые смекнул, что к чему.
– Да, – раздраженно подтвердил Джайлз. – И его окровавленную одежду нашли вчера в грязной луже.
Его слова оказали на мистера Барбера необычайный эффект. С распахнутым ртом и выпученными глазами он с размаху шлепнулся на стул, словно ноги его не держали.
– А ведь я вам не поверил, – пробормотал он безучастно. – Думал, вы все шутите надо мной. Людям ведь привычно опасаться тех, кто желает продать им картину-другую. Я считал, мистер Лоббетт в гостях. И потом, когда мистер Кэмпион и молодой Лоббетт ускользнули от меня в Лондоне, они шутили про… Кэмпион ведь часто шутит… Это ужасно… Ужасно! А что же полиция?
Помедлив, Джайлз сухо сообщил:
– Мы решили, что полиции пока присутствовать не обязательно.
– О, так вы знаете, где он? – вскинул брови мистер Барбер. – Вы решили спрятать его от негодяев на время?
– Конечно нет, – покачал головой Джайлз. – Но с нами лучший, э-э-э… частный детектив, профессионал мирового масштаба, и он как раз занят расследованием.
Казалось, мистер Барбер был по-прежнему сбит с толку.
– О, понимаю. Но в свете новых обстоятельств… С кем же мне вести дела? Я имею в виду, – беспомощно добавил он, – каков мой статус?
Обычно спокойный и добродушный Джайлз смягчился и весело произнес:
– За вас я бы не беспокоился. Давайте завтра вы отправитесь в город и вышлете мне оттуда сумму затраченных вами издержек.
– А как же Ромни? – чуть ли не пропищал мистер Барбер.
Стоя прямо под картиной и нахмурившись, Джайлз, как никогда, походил на всех своих упрямых предков.
– Картине неплохо виселось там последние лет сто, и, если понадобится, она провисит еще столько же. Говорю же, сейчас мне не до нее.
– Но она стоит целое состояние! – вскричал мистер Барбер.
– Мне это совершенно безразлично, – упорствовал Джайлз. – Придется подождать, пока все не уладится, прежде чем я подумаю о чем-то еще. Как только это случится, я вам напишу. Идет?
Было очевидно, что теперь мистер Барбер видел в Джайлзе сущего безумца.
– Простите мне мою настойчивость, – с достоинством проговорил он, – но я обязан отработать комиссионные. Вы позволите мне снять полотно?
– Нет, черт побери, не позволю! – вновь раздражился Джайлз.
– Тогда разрешите хотя бы сфотографировать! Уверен, эта картина многих заинтересует, – умолял эксперт. – Я могу подготовить рынок! Вы же не запретите мне, не запретите же?
– О, делайте что хотите! – бросил Джайлз. – Только не прикасайтесь к картине.
Он взял Изопель под руку и вывел ее из комнаты; в дверях они наткнулись на Марлоу, чье смуглое красивое лицо выглядело серьезнее обычного.
– Вы не видели Бидди? – спросил он.
– Она сейчас в Дауэр-хаусе, – ответил Джайлз. – Вам нужна помощь?
– Нет. Все в порядке.
И Марлоу поспешил дальше, оставив молодого сквайра утопать в обожании к Изопель, а мистера Барбера – к Ромни. Эксперт, попирая пол пухлыми, широко расставленными ногами и заложив руки за спину, любовался полотном с неописуемо восторженным, чуть ли не преклоняющимся видом.
Четверть часа спустя Марлоу шагал по парку, и там он наткнулся на мистера Кэмпиона. Бледный молодой человек с глуповато-задумчивым видом прогуливался, фальшиво насвистывая себе под нос.
– Доброе утро! – весело поздоровался он. – Я тут кое-что сочинил, вот послушайте:
У призрака сэра Барнаби Посмертное было желание: Лежать захотел рядом с Альбертом. И это свое послание Он передал экономке: «Схороните меня под горкой». Сразу слева, чуть за углом, Экономку ждет в горку подъем…Но Марлоу, казалось, не слушал.
– Вы не видели Бидди? – перебил он.
– Нет времени говорить о высоком, вот как… – пробормотал мистер Кэмпион, слегка обидевшись. – Не видел я Бидди. Я рыскал по всей деревне и вроде бы напоролся на что-то… – Замолчав, он с сожалением заметил: – Вы совсем меня не слушаете.
– Нет, – буркнул Марлоу. – Простите, Кэмпион, я вовсе не хочу поднимать шум, но я нигде не могу найти Бидди. Она исчезла.
– Исчезла?
Марлоу поднял глаза и увидел, что Кэмпион смотрит на него. Его задумчивое выражение лица сменила озадаченность, а секунду спустя – неверие, смешанное с ужасом.
– Какой абсурд, – наконец пробормотал Альберт. – Как долго вы ее ищете?
– Все утро, – ответил Марлоу и смущенно пояснил: – Дело в том, что она обещала встретиться со мной, и мы вместе собирались спуститься к устью реки. То, что она не пришла, с ее стороны не могло быть просто капризом. Она не такая…
– Еще бы, – тихо отозвался мистер Кэмпион, бросив на него быстрый взгляд.
– Но она исчезла. Говорю вам, я был везде. Спрашивал всех. Кадди в последний раз видела ее после завтрака, когда Бидди шла в гостиную писать письма.
– Письма? – Кэмпион резко обернулся, его глаза за очками сузились и приобрели жесткое выражение. – Вы уверены? – спросил он самым серьезным тоном, какой только помнил Марлоу.
– Ну да… Кадди сказала, что сразу после завтрака Бидди собиралась сесть за письменный стол… А что?
– Идемте. – Мистер Кэмпион уже припустил в сторону деревни быстрой рысью. – Надо спешить!
Он и Марлоу вместе помчались по скользкой дороге.
– Я даже не предполагал, что они начнут действовать так скоро. Думал, еще есть возможность посоветоваться. Столько времени упустил! – Когда они достигли ворот парка, мистер Кэмпион остановился. – Заглянем-ка в Дауэр-хаус, просто чтобы убедиться, что мы не выставляем себя дураками. Возможно, Кадди ошиблась. Скверное дело, Марлоу.
Они поспешили через лужайку в Дауэр-хаус. Кадди встретила их в холле, побагровевшая от злости.