Чтение онлайн

Ты лежишь без сна еще какое-то время.

Окрыленная надеждой. Преисполненная открытием.

«Я помогал подруге».

Вот что он сказал.

Подруге. Член социума, налаживающий связи. Принимающий заботы других близко к сердцу.

Люди говорят «дружба», когда имеют в виду любовь. В конечном счете все сводится к любви.

Теперь, впервые за столько лет, ты тоже знаешь, каково это. Когда есть тот, кто тебя прикроет. Кто-то, кому ты небезразлична.

Он сказал, что станет отцом. Уже скоро.

Едва узнав о беременности жены, он бросил пить. Порвал с этим раз и навсегда. Отныне ему нельзя терять бдительность. Он не может позволить себе сболтнуть лишнее. Никогда, но особенно с ребенком на горизонте.

Я спросила, мальчик или девочка.

Он сказал, девочка.

Однажды она тоже станет взрослой, как я.

– Что, если я не смогу? – спросил он. – Когда она родится. Что, если у меня не получится?

Я хотела уточнить, имеет ли он в виду свое отцовство или то, что собирается сделать со мной.

А затем получила ответ, когда он сделал это. Пытаясь что-то доказать самому себе.

Содеянное представляло величайшую загадку его жизни, и он искал ответы.

Будь у меня такая возможность, я бы посоветовала ему не беспокоиться: по моим ощущениям, он продолжит делать это еще очень долго.

Я не собиралась писать ему так скоро. Хотела выждать день или два. Может, три.

Лежа на кровати после вечерней смены, я разблокировала телефон и поискала факты о краснохвостых ястребах. Затем начала набирать текст. Остановилась. Подумала. И продолжила печатать.

«Привет! Это Эмили (твоя сообщница по какао). Еще раз спасибо за помощь. Кстати, ты знал, что краснохвостому ястребу по силам поднять собаку весом до двадцати фунтов?»

Добавила «: О». Потом занесла большой палец над клавишей удаления. Как Эйдан относится к смайликам? У меня не было возможности выяснить, к какой категории людей он принадлежит, не хватало только ошибиться. Значит, удалить: раз, два.

Я перечитала сообщение дважды, потом еще пару раз, пока слова не потеряли смысл. Изменила «привет» на «приветик» – более непринужденно. Удалила «твоя сообщница по какао». Чуток помучилась: вдруг покажусь назойливой? Что, если Эйдан дал мне свой номер в чисто деловом контексте? И фраза «на случай, если тебе что-нибудь понадобится» подразумевала «если тебе нужно починить электричество, я помогу за деньги, поскольку это моя работа»?

Прикрыв глаза, я задержала дыхание. Потом вновь посмотрела на экран и, все еще не дыша, нажала «Отправить». Звуковой сигнал оповестил, что послание упорхнуло на телефон Эйдана.

Прошло пятнадцать минут. Ни ответа, ни отметки «прочитано». Только «доставлено». Жалею ли я, что его отправила? Не знаю. Похоже, у меня перегрелся мозг.

В ванной я смываю макияж. Снимаю униформу, бросаю на плитку накрахмаленную рубашку и черные брюки. Комнату заполняет пар.

Не думать о нем. Вот что я внушаю себе, вставая под струи. Зачесывая волосы назад. Скользя пальцами по груди, по талии, между ног. Я не буду о нем думать. Но все равно думаю. Во мне растет желание, и я полностью отдаюсь ему. Ласкаю свое тело, забыв обо всем.

В этот момент в душе я не влюбленный щенок. Я женщина, которая знает, как доставить себе удовольствие. Грудная клетка учащенно вздымается. Ладонь упирается в стену. Передо мной мелькают образы, быстрые и неуловимые, как мотыльки: задравшаяся рубашка, когда он потянулся за банкой с сахаром; то место на шее возле ключицы, которое я хотела поцеловать; руки Эйдана на столе рядом с моими; его ладони на мне, лепят меня по своему подобию. Вся моя сущность растворяется в нем. Я вздрагиваю, шепчу его имя. Где-то на задворках сознания теплится слабая надежда, что шум воды заглушит мои стоны.

Я открываю глаза. Снова одна. Намыливаюсь, ополаскиваю волосы, смотрю, как пена утекает в сливное отверстие. Выходя из душа, говорю себе, что не побегу сразу к телефону. Заворачиваюсь в полотенце, начинаю расчесывать волосы. Но терпению скоро приходит конец. Кого, черт возьми, я обманываю, стоя здесь в паре шагов от телефона? Разыгрываю хладнокровие перед несуществующими зрителями? На нетвердых ногах я возвращаюсь в комнату. Мобильник лежит на кровати экраном вниз. У меня потеют ладони, когда я включаю его.

«Двадцать фунтов? Ого! И не за что. Мне было только в радость».

Он добавил «:)» в конце и подписался – просто «Э».

Я ложусь спать с гулко бьющимся сердцем.

Ты ждешь допроса насчет прокладок. Железной хватки на руке, тряски. Его голоса, настойчиво требующего ответов. Он ведет тебя вниз на завтрак, потом на ужин. Ты ждешь и ждешь, но ничего не происходит.

Он не знает? Не видел?

Получается, камер нет? Или он их не просматривал?

А может, он тебя испытывает? Все знает и просто ждет момента, чтобы вывести тебя на чистую воду?

Но его внимание приковано не к тебе. Когда Сесилия не смотрит, а порой и когда смотрит, он достает мобильник под столом и проверяет сообщения. Время от времени печатает несколько слов и так же быстро убирает телефон.

Не прошло и половины ужина, а он уже сделал это пять раз. Сразу после того как поставил жареную курицу в центр стола и позвал дочь. После того как тщательно разделал птицу гигантской вилкой и ножом. После того как спросил тебя – или сделал вид, что спрашивает, – что ты предпочитаешь, грудку или ножку (ты выбрала ножку: тебе нужны калории, какой смысл тратить место в желудке на нежирный белок?). И теперь, каждый раз, когда дочь смотрит в свою тарелку или тянется к кувшину с водой, его глаза устремляются на экран.

После ужина Сесилия спрашивает, можно ли посмотреть фильм. Он напоминает, что завтра в школу. Девочка умоляет: «Пожалуйста, сегодня еще выходной» – и говорит, что сделала домашнее задание. Отец вздыхает.

Интересно, он в курсе, насколько ему повезло? Тринадцатилетний подросток, требующий кино по воскресеньям? В ее возрасте ты металась с одной ночевки на другую, выпрашивала поездки в торговые центры на том берегу Гудзона, постоянно расширяя границы, которые тебе дозволялось пересекать без родителей.