Чтение онлайн

Мы стоим бок о бок. Сперва я замечаю только отсутствие его пальцев в моих волосах, его тепла рядом. Моя грудь все еще тяжело вздымается. Пар от дыхания тает в морозном воздухе.

Реальность обрушивается на меня ледяным душем. Этот крик… Прямо как из слэшера, когда за отдернутой занавеской возникает темный силуэт с поблескивающим мясницким ножом.

Мы посреди пустой улицы. Что бы ни спровоцировало крик, его источник находится в радиусе пятисот футов, не больше.

– Что это было?

У меня дрожит голос. Эйдан повернулся в сторону своего дома, откуда, как я теперь понимаю, долетел крик. Его лицо напряжено. Похоже, он что-то обдумывает. Затем черты смягчаются.

– Кажется, это моя дочь.

Я озадаченно хмурюсь: и где тут хорошая новость?

– Ей снятся кошмары по ночам. Она спала, когда ты мне написала, помнишь?

Я приваливаюсь к «Хонде», ноги у меня как желе.

Ну разумеется. Его тринадцатилетняя дочь проснулась от плохого сновидения.

– Пойду проверю, как она.

Я готова рассмеяться от облегчения; сердце воспаряет, как гелиевый шарик.

– Конечно, – говорю я, посерьезнев. – Иди.

Затем отпираю машину и проскальзываю на водительское сиденье. Подождав, пока хлопнет дверца, Эйдан взмахивает рукой и бежит обратно к дому. Я наблюдаю в зеркало заднего вида, как его шаг переходит в полноценный бег. Отец на задании.

Я быстро сдаю назад и слышу глухой стук. С бьющимся в горле сердцем жму на тормоз. Что это было? Я ничего не видела. Возможно, белка?

Или человек?

Неужели я на кого-то наехала? Дороги здесь чертовски темные. Даже судья вечно жалуется, умоляя городской совет раскошелиться на дополнительные уличные фонари.

Борясь с тошнотой, я останавливаюсь и осматриваю передние колеса.

Меня накрывает новая волна облегчения. Это коробка из ресторана: Эйдан положил ее на крышу машины и в спешке забыл.

Я вновь трогаюсь с места. Хотя крик был из-за пустяка, у меня нет желания торчать на темной дороге в одиночестве. Я еду прямиком домой.

Едва Сесилия поднимает крик, ты ее отпускаешь. Разжимаешь пальцы. Возвращаешь ей свободу. Умоляешь девочку остановиться, ш-ш-ш, но уже слишком поздно. Она кричит до тех пор, пока не влетает разъяренный отец – к нам движется размытое пятно.

В ту же секунду ты понимаешь, с ослепительной ясностью, что совершила самую большую ошибку за пять лет.

Он видит своего плачущего ребенка, свое ненаглядное дитя, единственную дочь, которая вдруг перестала кричать, и тебя, съежившуюся рядом, с воздетыми в напрасной мольбе руками.

Хлопает дверь. Один, два, три шага – и он встает между тобой и своим ребенком, хватает одной рукой твое запястье, другой – ее.

Сесилия пытается объяснить, слова наскакивают друг на друга. Всё в порядке, говорит она, все нормально, мне показалось, будто я что-то увидела, я испугалась и закричала, но ничего, я не пострадала, никто не пострадал, папа, Рейчел просто хотела помочь.

Девочка лжет интуитивно. В надежде спасти тебя.

Медленно выдохнув, он отпускает ваши руки. Его грудная клетка ходит вверх-вниз, вверх-вниз, дыхание постепенно замедляется.

Он выдавливает улыбку. Для видимости. Ты чувствуешь клокочущую в нем ярость. Ноздри раздуваются, глаза бегают.

– Ты в порядке? – спокойно спрашивает он голосом папы.

Сесилия кивает.

Он поворачивается к тебе, словно за ответом на тот же вопрос. Спектакль. Все ради нее.

Ты тоже киваешь.

Его внимание опять переключается на дочь.

– Почему бы тебе не пойти в свою комнату?

Девочка говорит «ладно» и убегает, не оглянувшись. Она сделала все, что могла.

Наверху закрывается дверь.

– Прости, – шепчешь ты. – Кажется, она что-то увидела, испугалась и…

– Заткнись.

– Мне очень жаль. Прости.

Он не слышит.

– Какого хрена?

Его руки хватают тебя, трясут. До него ты не понимала в полной мере концепцию разрушительной физической силы, превосходящей твою. Не превращалась в пустое место из-за кулаков другого человека. Никогда еще тебя не трясли за плечи так, что голова буквально моталась туда-сюда, грозя вывихнуть шею.

– Произошло недоразумение. Я только хотела…

– Я сказал, заткнись.

Он прижимает тебя к стене – бесшумный, опасный.

Если б ты могла, то убежала бы в свою спальню, как Сесилия. Исчезла бы из его жизни, чтобы он хоть на миг забыл о тебе. Увы! Комната принадлежит ему, мир принадлежит ему, и он хочет видеть тебя прямо здесь.

Пальцы впиваются в горло. Сдавливают все сильнее и сильнее, пока перед глазами не начинают плясать черные точки.

Он уже делал так раньше, однако в последний момент всегда отпускал. Не в этот раз…

Ты силишься вдохнуть и будто забыла как. Пробуешь снова и снова, но трахею сплющило и воздуху некуда пройти.

Ты издаешь тревожные звуки. Бульканье. Поскуливание. Звуки предсмертных мгновений.

Десять секунд. Однажды ты слышала в подкасте: у тебя есть десять секунд, перед тем как потеряешь сознание. Перед тем как душа навсегда ускользнет из тела, отрезав пути к спасению.

Ты не управляешь руками и ногами. Они двигаются сами по себе. В какой-то момент хватка слабеет, пусть и ненадолго. Воздух наконец-то пробивается через трахею. Ты глотаешь его, кашляешь, задыхаешься. Делаешь еще один вдох.

Возвращение к жизни целиком занимает твое внимание, на секунду ты забываешь о чужом присутствии.

Он напоминает о себе.

Ты оттолкнула его, только что. Сопротивлялась, совсем немного. И ему это не понравилось. Совсем не понравилось.

Он опять хватает тебя. Рука обвивается вокруг талии, ладонь зажимает рот и нос. Заглушает кашель. В очередной раз крадет воздух.

– Заткнись, – шипит он на ухо, нависая сзади всей массой. – Просто. Заткнись. На хрен.

Единственное, чего хочет этот мужчина, чего он когда-либо хотел, – чтобы ты замолчала. Перестала двигаться. Ему нужно, чтобы ты не шевелилась.