Чтение онлайн

Четвертое правило выживания за пределами сарая…

Ты не знаешь.

В чем бы оно ни заключалось, ты только что его нарушила.

Тебе стоит огромных усилий отвести голову на пару дюймов влево. Ваши взгляды на секунду встречаются. Ему давным-давно следовало тебя убить. Сейчас он это понимает, и ты тоже. Со всей неоспоримой очевидностью. От тебя одни проблемы.

Его левая рука обвивается вокруг твоей шеи. Что-то давит на затылок – судя по всему, правая ладонь. Удушающий захват. Он держит тебя в удушающем захвате.

Ты не в состоянии двигаться. Едва способна думать.

Неизвестно, дышишь ли ты. Разум тебе не принадлежит. Есть только затуманенное зрение, слабеющие конечности и пульсация в ушах – шум крови, каждое сокращение сердца будто удар по струнам.

Звук наполняет тебя.

Все замедляется.

Один удар… другой… Промежутки все длинней.

Последняя попытка, ослепительная волна сотрясает позвоночник, прижатый к его груди.

А потом – ничего.

Все погружается во тьму.

Когда я была маленькой, папа учил меня читать и каждый вечер экзаменовал: какой звук дают «i» и «n» рядом? А двойная «о»? А двойная «е»? Позже мы разучивали слова. О еде, природе, растениях. О строительстве, медицине, электричестве. Однажды – мне было лет шесть или семь – мы проехали мимо группки индеек на обочине, и он сказал, что вместе они называются бандой – банда индеек.

С этого все началось. Какое-то время я была одержима стремлением узнать, как называются разные группы животных. Рой пчел, гнездо гадюк. Отец распечатал список из интернета, и каждый день мы учили новый пункт. Колония летучих мышей, или лагерь, или облако. Семья слонов. Караван верблюдов. Прайд львов. Мы делали из этого игру каждый раз, когда он вез меня куда-нибудь. Отец говорил «лошади», а я добавляла «табун»: табун лошадей. Обезьяны? Отряд обезьян. Рыбы? Косяк рыб. Вороны? Просто воронье. Последнее мне особенно нравилось. Так говорят о людях, которые стремятся присвоить чужое.

Мы с папой ссоримся.

Разумеется. Он же папа. Но я знаю, он меня любит.

Не всем дочерям дано узнать, каково это, когда тебя так любят. Я слышу истории одноклассниц в школе. Их отцы всегда где-то в стороне, работают допоздна, приходят на игры и праздники скорее в качестве гостей, а не родителей.

А вот я знаю всегда. Порой мне кажется, это единственное, в чем я буду уверена до конца жизни. Неважно, умру я старой или молодой, больной или здоровой, счастливой или несчастной, замужней или нет. Если меня спросят – например, я вдруг стану знаменитой, и люди захотят узнать, каково мне жилось раньше, – по крайней мере, одно я смогу утверждать наверняка.

Я скажу всем, что отец меня любил.

Он везет тебя в лес.

Вот как все происходит: он ослабляет хватку, и ты безвольно оседаешь на пол гостиной, словно тряпичная кукла. Тело болит, но ты дышишь. В этом вся ты: никогда не перестаешь дышать.

Он подхватывает тебя одной рукой под спину, другой под колени и, наверное, именно так несет в машину. Или перекидывает через плечо, словно мешок с картошкой. Ты не какая-то хрупкая барышня. Ты – неприятная работа, с которой нужно покончить. Проблема, которую нужно решить.

Или же толкает тебя локтем, и ты открываешь глаза, еще не совсем придя в сознание, но достаточно, чтобы подняться. Возможно, вы ковыляете к пикапу вместе: твоя рука на его плечах, пальцы крепко сжимают запястье, второй рукой он поддерживает тебя за талию. Вы напоминаете друзей после вечеринки – ты слегка перебрала, а он ведет тебя в безопасное место.

Открывается дверь. Холодный воздух обдает лицо. Ты слышишь шелест ветра в ветвях, но ничего не видишь. Ни единого листочка. Кто-то выключил свет, в голове мешанина из разбитых лампочек. Ты сдавленно всхлипываешь. Если не вернешься обратно, нужно в последний раз увидеть деревья. Найти поддержку в корнях, забытье в легком покачивании листьев.

Он сажает тебя на пассажирское сиденье. Голова перекатывается к окну, стекло холодит кожу. Он удерживает тебя в вертикальном положении, чтобы перекинуть ремень безопасности через грудь. Какая разница? Кого волнует, если машина съедет с дороги, а ты вылетишь через лобовое стекло? Тебя не станет, ему не придется даже пальцем пошевелить.

Но он не из тех, кто оставляет все на волю случая. Он захлопывает дверцу и переходит на водительскую сторону.

Если момент настал, он будет последним, кто увидит тебя живой. Увидит, как ты моргаешь, сглатываешь. Как твоя грудь вздымается и опускается, словно метроном.

Если ты решишь заговорить, он будет последним, кто услышит звук твоего голоса.

Хочешь ли ты облегчить душу? Выговориться кому-то, пока еще не поздно?

Он заводит машину.

У меня была мать. Отец. Как и у твоей дочери. У меня был брат. Я родилась ненастной летней ночью. Маме так надоело ходить беременной, что она вздохнула с облегчением, когда я наконец появилась на свет. Конечно, она была счастлива, но в основном испытывала облегчение. Мое рождение ознаменовало конец не самого приятного периода.

Ты не знал, но я любила свою жизнь. Не идеальную. Спокойную, да, но не всегда простую. Мой первый бойфренд сделал мне больно, и я сделала больно ему в ответ: одно голосовое сообщение на его автоответчике, яростный восклицательный знак, положивший конец юной любви. Мой брат дважды хотел навредить себе, а потом я причинила ему боль.

Я искала свое место в мире. Иногда мне казалось, что нашла, но потом становилось страшно, что его у меня заберут. Меня обидел незнакомец – не ты, другой, раньше. Ты не знаешь, но ты был не единственным. Ты никогда не спрашивал, а я не рассказывала. Однако я знала, каково это, еще до того, как ты меня нашел. Знала, каково это, когда человек, которого ты никогда прежде не видела, решает, что вправе тобой распоряжаться.

Ты совершил единственную ошибку в тот день, когда я тебя встретила. Ты думал застать меня врасплох. Думал, что до тебя я не сталкивалась со злом. Но я знала, как это работает. Я родилась в городе, где убили Китти Дженовезе [169] ; люди слышали ее крик, однако боялись звонить в полицию, или не понимали, что происходит, или думали, что звонок ничего не решит. История Китти Дженовезе научила меня кое-чему: когда остальным на тебя плевать, тебе плевать на остальных.

Я сделала свои первые шаги в парке, где августовским утром 1986 года было найдено тело восемнадцатилетней девушки, спустя несколько часов после того как та вышла из бара с парнем [170] . Через дорогу от парка в 1980 году застрелили певца, у преступника в кармане была книга в мягкой обложке – мой любимый роман в подростковые годы [171] .

Так что нет, я не очень удивилась, когда ты меня нашел. Это должно было с кем-то случиться, и ты выпал мне.