Чтение онлайн

Ховард снова спросила меня, не помню ли я чего-нибудь про период моего заточения. К этому времени я уже знала, почему ничего не помню. В документах отца был целый список лекарств, которые мне давали – сначала в психиатрическом отделении, где мы жили с матерью, а потом еще пару лет после удочерения. Анджела сказала, что рекомендуемые дозировки редко соблюдались, и как минимум первый год меня держали практически в состоянии зомби, пока наконец не начали потихоньку сокращать количество препаратов. Я не помню, чтобы мне давали таблетки. Наверное, они подмешивали их в еду. Как отец смел так со мной поступать!

Когда я в следующий раз встретилась с Тиной, я кипела. Она, как и всегда, помогла мне рационализировать мои чувства. Я не зря злилась. Это была абсолютно нормальная реакция. Но Тина предложила мне взглянуть на ситуацию с точки зрения отца. Если б мне встретился ребенок, который пережил столь ужасные события, не попыталась бы я избавить его от страшных воспоминаний? Я поняла мысль Тины, но боялась, что эти глубоко похороненные внутри меня эмоции могут однажды вырваться наружу, и я не смогу их контролировать. Большую часть времени мне удавалось держать все это где-то на задворках сознания, но моя бушующая ярость с каждым разом становилась все более свирепой, особенно после визита инспектора Ховард. Тина предположила, что после этих новостей я перестала чувствовать себя в безопасности, испугалась, что Конор Гири вернется за мной. Но меня пугало не это. Меня пугали мысли, что он мог сделать после. Разве педофилы перестают быть педофилами, если их не ловят? Я не боялась его, но меня бесило, что он знает, где я. «С» до сих пор был где-то рядом.

– Он послал Тоби и показал, что все еще помнит обо мне, что он все это время контролировал ситуацию.

Я ненавидела его. Я сказала Тине, что мне хочется убить его. Он совершил ужасное преступление и избежал наказания. Что может помешать ему сделать это снова и объявиться в Ирландии?

– Когда инспектор Ховард ушла, я отправилась на задний двор и разбила там вазу. Раньше я никогда ничего подобного не делала. Мой гнев меня пугает.

Тина посоветовала сосредоточиться на дыхательных упражнениях и спросила, продолжаю ли я ходить на йогу.

Я рассказала ей, что собираюсь продавать дом. Теперь я хотела сделать это как можно быстрее, потому что не чувствовала там себя в безопасности одна. Тина спросила, может ли хорошая система сигнализаций вернуть мне чувство безопасности. Я знала, что в небольшой деревеньке спрятаться невозможно, но еще больше боялась переезжать в большой и незнакомый город; даже Роскоммон для меня слишком огромный и шумный.

– Он сможет найти меня, если вернется.

– Не думаю, что его особо интересуют взрослые женщины, Салли. И сколько ему сейчас лет, восемьдесят три? Он должен быть совсем немощным. Сомневаюсь, что Конор Гири представляет для тебя какую-либо физическую угрозу. И мы до сих пор не уверены, что медведя прислал он, хотя это очень вероятно. Что еще тебя беспокоит?

Я вспомнила свой разговор с Марком на вечеринке Марты и Удо.

– Мой страх перед сексом и отношениями. Скорее всего, он возник после того, что я видела. Гугл оказался весьма полезен, Тина, и знаю, ты этого не одобришь, но я не считаю себя социально полноценной. С эмоциональной точки зрения я – ребенок. Кто всегда говорит то, что думает? Дети. Кто никогда не думает о сексе или об отношениях? Дети.

– Салли, ставить себе диагнозы – это плохая идея, хотя, возможно, какой-то смысл в твоих словах есть. Но ты совершенно точно не социально неполноценна и не инфантильна.

Я рассказала ей про вечеринку и про мой разговор с Марком.

Какое-то время она молчала.

– Этот Марк… Он знает твою историю, да?

– Как и все люди с интернетом.

– Не думаешь, что он мог расспрашивать тебя, потому что ты его заинтересовала? В романтическом смысле, я имею в виду?

– Нет.

– Почему нет?

– Это разве не очевидно? Я калека.

– Это совсем не очевидно, Салли. Если б я увидела тебя в баре или на вечеринке, то посчитала бы красивой женщиной. И, благодаря занятиям йогой, ты начала гораздо раскованнее двигаться.

– Меня больше беспокоит то, что у меня внутри, и я над этим работаю.

– У тебя приятное лицо. И ты выглядишь гораздо моложе своих лет. Ни одного седого волоса. И морщин нет.

Я нахмурилась.

– Да, как у ребенка.

– Нет, как у привлекательного взрослого.

– Но я заявила ему, что не хочу заниматься сексом. При всех. Думаю, люди были шокированы.

Тина предложила прерваться и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Кажется, раньше тебя вполне устраивала твоя асексуальность. Теперь ты считаешь, ее стоит стыдиться?

Об этом я никогда не думала. Асексуальность.

– Но, Тина, я представляла, как занимаюсь сексом с Харрисоном Фордом, и очень часто.

Она улыбнулась.

– Полагаю, все это делали. Салли, я не сексолог, но…

– Все нормально. Мне не нужен секс, я не хочу его и не испытываю в нем потребность. Я даже не мастурбирую. Думаю, вы правы. Я асексуальна. Это большое облегчение.

– Почему это для тебя облегчение, Салли?

– Мне нравятся точные определения. Неполноценный. Асексуальный.

– Ты не неполноценна. Но, возможно, тебе не стоит обсуждать сексуальность с людьми, которых ты не слишком хорошо знаешь. Это личное.

– А у вас много секса? – Мне было интересно.

– На это я отвечать не буду. Это интимная и личная вещь.

– Хорошо, я поняла.

После этого мы позанимались сенсорной терапией. Я разрешила Тине расчесать мне волосы. Удивительно, но это оказалось очень расслабляюще. Она удивилась, что я никогда не ходила к парикмахеру. Я всегда сама стригла себе волосы и убирала их в пучок. Так удобнее. Потом она немножко помассировала мне плечи. Я не очень поняла, зачем это нужно.

Когда я уходила, Тина напомнила мне о дыхательных упражнениях и управлении гневом.

– Проще сказать, чем сделать, – выдохнула я.

– Не разбивай ничего и не кидайся на людей, только если они не представляют для тебя прямой опасности. Просто дыши. Играй на пианино.

У нас уже закончилось время, но мне нужно было спросить ее еще кое о чем.

– Как вы думаете, я смогу стать учителем фортепиано без нужной квалификации?

– Думаю, да, но, полагаю, сначала тебе нужно будет получить какой-то документ от полиции, что ты можешь работать с детьми. Преподавание требует прежде всего большого терпения, но ты учишься ему в этом кабинете. Хотя с полицейской проверкой все может оказаться непросто, после истории с останками твоего отца. Давай пока не торопиться?

В тот же день я пошла пить кофе со Сью и Марком. Официантка приняла у нас заказ и даже его не записала. Я бы тоже так смогла. Но не смогла бы работать в месте с такой плохой музыкой. Девушка улыбалась всем, с кем говорила. Я вычеркнула работу официантки из своего мысленного списка.

Марк пришел первый, и, как только он сел, в кафе вошла Сью. Мы очень долго вели так называемую «светскую беседу», прежде чем улыбчивая официантка подала нам меню. Сью принесла мне кулинарную книгу Джейми Оливера, а я ей толстую стопку распечатанных рецептов с сайта «Би-би-си-фуд», а еще те, которыми со мной поделилась Кэролайн из «Тексако».