Чтение онлайн

– Хотите выпить? – Он показал на хрустальный графин с коричневой жидкостью на краю стола.

– А что это? – Мой голос странно прозвучал в большой комнате.

– Это коньяк.

Я впервые пил по-настоящему хороший коньяк, и он мне страшно понравился.

– Мистер Бакстер сказал, у вас есть новости от этого Олбрайта.

– Не совсем так, сэр.

Он поморщился. Эта детская гримаса вызвала у меня чувство симпатии к нему.

– Видите ли, мне не совсем нравится, как у меня идут дела с мистером Олбрайтом. С тех пор как я встретил этого человека, меня преследуют беды и неприятности.

– Что случилось?

– Женщину, мою приятельницу, убили, когда она стала расспрашивать о мисс Моне, и полиция решила, что к этому причастен я. Разыскивая вашу приятельницу, я сталкивался со всеми городскими бандитами и грабителями.

– С Дафной все в порядке?

Он был так встревожен, что я поспешил его успокоить:

– В последний раз, когда я ее видел, она выглядела просто великолепно.

– Вы видели ее?

– Да, позапрошлой ночью.

Слезы набежали на его светлые детские глаза.

– И как она? – спросил он.

– Мы с ней попали в беду, мистер Картер. Но, видите ли, происходит что-то непонятное. Когда я встретил ее, она говорила как француженка. Но потом, когда мы обнаружили труп, французский акцент у нее исчез, и она заговорила уже как жительница Сан-Диего или какого-нибудь подобного места.

– Труп? Какой труп?

– Я расскажу и об этом, но вначале мы должны прийти к какому-то соглашению.

– Вам нужны деньги?

– Да нет. Мне уже заплатили, и я догадываюсь, что платите вы. Я хочу, чтобы вы помогли мне разобраться в том, что происходит. Видите ли, я не доверяю вашему Олбрайту, от полиции стараюсь держаться подальше. Для моего друга Джоппи эта история слишком сложна и запутанна. Так что помочь мне можете только вы. Я так понял, вам нужна эта девушка, потому что вы любите ее, и провалиться мне сквозь землю, если я не прав.

– Я люблю Дафну, – подтвердил он.

Его слова ошеломили меня. Он вовсе не пытался казаться хладнокровным, как это подобает мужчине; он нервно сжимал руки, чтобы удержаться от расспросов, пока я излагал ему суть дела.

– Тогда расскажите мне, почему Олбрайт ее разыскивает.

Картер снова провел рукой по волосам и бросил взгляд на горы. После недолгого молчания заговорил:

– Человек, которому я доверяю, рекомендовал мне мистера Олбрайта как специалиста по части всяких конфиденциальных дел. По некоторым причинам я не хочу, чтобы эта история попала в газеты.

– Вы женаты?

– Нет. Я хочу жениться на Дафне.

– Она у вас ничего не украла?

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Мистер Олбрайт очень интересуется ее багажом. Это навело меня на мысль, что она унесла с собой нечто, что вы хотели бы вернуть.

– Вы можете назвать это кражей, мистер Роулинз, для меня это пустяки. Она забрала кое-какие деньги, когда покинула меня. Но повторяю: меня это не волнует. Я хочу вернуть ее. Вы говорите, она была прекрасна, когда вы ее видели?

– Какую сумму она взяла?

– Не понимаю, какое это имеет значение.

– Если вы хотите, чтобы я отвечал на ваши вопросы, придется отвечать на мои.

– Тридцать тысяч долларов, – небрежно бросил он, словно речь шла о карманной мелочи, оставленной на полочке в ванной. – Мы устроили для служащих наших концернов полдневный выходной в виде премии, но этот день оказался платежным. Банк не успел вовремя доставить деньги, их привезли ко мне домой.

– И вы позволили банку доставить такую сумму к себе домой?

– Это случилось впервые. И кто бы мог подумать, что меня ограбят именно в эту ночь!

– Мне кажется, этого следовало ожидать.

Он улыбнулся:

– Деньги для меня ничего не значат. Мы с Дафной поссорились, и она взяла деньги, решив, что я больше не стану с ней разговаривать. Она ошиблась.

– Из-за чего вы поссорились?

– Ее пытались шантажировать. Она пришла ко мне и все рассказала. Ее хотели использовать, чтобы добраться до меня. Она решила уехать и тем самым меня спасти.

– Чем они шантажировали ее?

– Я не хотел бы об этом говорить.

Я не настаивал.

– Олбрайт знает про деньги?

– Да. Я ответил на ваши вопросы. Расскажите мне о ней. Она жива и здорова?

– Когда я ее видел, она была в полном порядке. Разыскивала своего приятеля Фрэнка Грина.

Я думал, что это имя потрясет его, но Тодд Картер пропустил его мимо ушей.

– Что вы сказали о трупе?

– Мы поехали к другому ее приятелю по имени Ричард и обнаружили, что он убит.

– Ричард Мак-Ги? – В голосе Картера прозвучал холод.

– Может быть. Знаю только, что звали его Ричард.

– Он жил на Лоурел-Кэньон-роуд?

– Да.

– Хорошо. Я рад, что он мертв. Я рад. Это был ужасный человек. Говорила ли она вам, что он торговал мальчиками?

– Сказала только, что он был ее приятелем.

– Ничего себе приятель. Шантажист и сутенер у гомосексуалистов, обслуживал богачей с извращенными наклонностями.

– Но он мертв, и Дафна взяла его машину. Это было позапрошлой ночью. Она собиралась уехать из города. С тех пор я о ней не слышал.

– А как она была одета? – Его глаза загорелись от нетерпения.

– На ней было голубое платье и голубые туфли.

– Она была в чулках?

– Кажется, да. – Я не хотел, чтобы ему показалось, будто я слишком внимательно ее разглядывал.

– Какого цвета?

– Кажется, тоже голубые.

Он широко улыбнулся, обнажив все свои зубы.

– Это она. Скажите, а брошь на груди у нее была? Вот на этом месте?

– Была, только с другой стороны. Красная с зелеными точечками.

– Хотите еще выпить, мистер Роулинз?

– Не откажусь.

Он наполнил мой бокал.

– Она красивая женщина, правда?

– Если бы это было не так, вы не стали бы ее разыскивать.

– Я никогда не встречал женщину, от которой исходил бы такой неуловимый и чудесный аромат. Единственным моим желанием всегда было приблизиться к ней, чтобы еще раз его ощутить.

Мыло "Айвори", подумал я.

Он расспрашивал меня о ее косметике и о прическе. Поведал, что она родом из Нового Орлеана, из старинной французской семьи, ведущей свою родословную от Наполеона. О ее глазах мы говорили целых полчаса. Но потом он заговорил о таких вещах, о которых мужчине лучше умолчать. Нет, речь шла не о сексе, а о том, как она прижимала его к груди, когда он был испуган, или как она вступалась за него, когда продавец или официант пытались его обсчитать.