Чтение онлайн

— Это вряд ли, — сразу же ответил док Партридж. — Видите, какая она бледная? И мелкие синяки вот тут, на руках, и на задней части голеней такие же. Все указывает на внутреннее кровотечение. Конечно, сначала нужно провести вскрытие…

Он не стал договаривать. И так все было ясно.

Джанин за спиной у Хиллари уже натягивала резиновые перчатки. Настрой Хиллари передался и ей. Фрэнк Росс маячил в дверях — обрюзгший толстощекий херувимчик, — пытаясь разглядеть ноги покойницы.

— И вот еще что, — любезно заметил док Партридж и взялся за рукав длинного кашемирового свитера кремового цвета, в который была одета девушка.

Он потянул рукав вверх.

Под рукавом, на сгибе локтя, обнаружилась маленькая красная точка, окруженная бледно-голубым пятнышком. Кожа у девушки была бледная, почти прозрачная, и свежий след укола на ней буквально бросался в глаза.

— Черт возьми, — тихо выговорила Хиллари.

До разговора с директором колледжа Святого Ансельма было еще далеко, но Хиллари уже сейчас могла как наяву услышать крик ярости, который вырвется из его уст. Потому что одного взгляда на руку мертвой девушки было достаточно, чтобы в красках представить себе, как крошечная отметина от укола рушит репутацию колледжа на много лет вперед.

Передоз от таблеток — это одно.

А от уколов — совсем другое.

Наркотики, которые можно глотать, нюхать или курить, относились к одной категории.

А вот наркотики, для которых нужен шприц, — к другой, по крайней мере в глазах общественности. Полиция-то особых различий не видела. Хиллари вздохнула. Для нее труп был трупом независимо от того, что стало причиной смерти — внезапная реакция на единственную таблетку экстези, которую по приколу предложили подружки на дискотеке, или многолетнее пристрастие к героину.

Однако для заведений вроде этого случившееся должно было стать катастрофой вселенского масштаба. Впрочем, Хиллари не позволит этому соображению повлиять на ее работу. Она всегда была на стороне покойника.

Поймав взгляд дока Партриджа, она молча пожала плечами. Он патологоанатом — вот он пусть и разбирается в «как» и «когда».

А ее дело — «кто» и «почему».

— Надо вызвать криминалистов, — сказала она, больше чтобы выиграть время на размышления.

Что-то во всей этой сцене выглядело странно. Нет, даже не странно… просто не сходилось.

Она на миг задумалась, хотя не сомневалась, что док Партридж уже все заметил и объяснил. Все-таки он провел в этой комнате больше времени.

И тут она поняла.

Укол был всего один.

Значит, девушка не кололась. Не сидела на наркотиках. И диабетом не страдала. Список возможных объяснений становился все короче — естественные причины смерти стремительно утрачивали позиции, хотя полностью сбрасывать со счетов их было нельзя. Пока нельзя.

Хиллари задумчиво нахмурилась и нагнулась ниже, разглядывая белую кожу на внутренней поверхности девичьей руки. Никаких отметин, никаких заживших уколов.

Допустим, она укололась впервые, по неопытности — это многое объяснило бы. Она могла перепутать дозу или выдать смертельную аллергическую реакцию.

Но где же тогда игла? И шприц?

— Ладно. Надевайте перчатки. Проведем поверхностный обыск — очень поверхностный. Если мы тут все перевернем, криминалисты нас по головке не погладят.

Но если у девицы имелась заначка с наркотиками, найти ее не составит труда.

Подчиненные принялись методично обыскивать комнату, а Хиллари осталась стоять, задумчиво глядя на тело Евы Жерэнт.

— Нет, она не наркоманка, — пробормотала Хиллари себе под нос. Конечно, далеко не все наркоманы представляют собой человеческую развалину, источают нестерпимый телесный дух, подергиваются, потеют и вообще выглядят как живой труп. Немало и тех, кто, имея пристрастие к наркотикам, может жить — и живет — совершенно обычной жизнью. Покойная была очень молода и, безусловно, красива и, даже всерьез подсев на иглу, могла еще не один год сохранять привлекательность.

Откуда же это чувство, что здесь все не говорит — кричит о лжи? Студентка пробовала наркотики и допробовалась — эка невидаль!

— На данный момент я готов с вами согласиться, — видимо, док Партридж расслышал сказанное почти шепотом. — Однако точно я смогу сказать лишь после того, как сделаю анализ крови и произведу подробное исследование, — добавил он как всегда осмотрительно, не желая подставляться.

Хиллари кивнула и посмотрела ему в глаза.

— Но вы же чувствуете, да? — тихо добавила она.

Док Партридж коротко улыбнулся в ответ — он всегда относил Хиллари Грин к числу лучших копов, с которыми можно работать.

Так, подумала Хиллари, первым делом надо будет поискать ее дилера, хотя, по правде говоря, в глубине души она была почти уверена, что никакого дилера у девушки не было.

Пустая трата времени и сил, конечно, но никаких разумных причин для отказа от поисков у нее нет. Да Мэл ей кишки выпустит, если она скажет, что решила не тратить время зря из-за «женской интуиции» (которую у мужчины-полицейского назвали бы «чуйкой» или «профессиональным чутьем»).

С другой стороны, расследование еще только начинается, а сажать констебля Томми Линча или Джанин на заведомо бесполезную задачу ей не хотелось. Значит…

Хиллари широко улыбнулась.

— Фрэнк! — позвала она.

Сержант Росс, с неподдельным энтузиазмом перебиравший содержимое комода — шелковое французское белье, очень дорогое, — воровато вскинул взгляд. Глаза у него, как, впрочем, и почти любая другая часть тела, тонули в складках плоти, но смотрел он равнодушно и жестко.

— Ты у нас главный специалист по всяким подонкам, — сказала Хиллари, смутно чувствуя, что это утверждение может быть воспринято как комплимент. — Выясни, у кого она покупала наркотики.

Фрэнк хрюкнул. С одной стороны, ему не хотелось отрываться от увлекательных раскопок в чужом нижнем белье. Эдакое удовольствие ему нечасто выпадало. С другой стороны, начальство наконец-то вынуждено было признать, что из всех присутствующих здесь полицейских для дела годится только он, коп старой закалки. Он-то всегда знал, что все эти университетские дипломы да компьютерные штучки-дрючки ни черта не значат.

И хотя ему претило слушаться приказов Хиллари Грин — бабы старика Ронни, да кем она себя возомнила? — Фрэнк не сумел сдержать довольной ухмылки.