Чтение онлайн

Дьявола? Джеймсон не мог решить, о ком или о чем идет речь – о Рохане, проприетаре или самом клубе.

– Не знаю.

Иен долго смотрел на него, потом отвел глаза.

– Наверное, я слишком много от тебя хочу.

Джеймсону показалось, что его грудь пронзило острой иглой. Заурядный. Второсортный. Он стиснул челюсти.

– Эйнзли, – вспомнил Джеймсон. – Рохан назвал одного из тех мужчин Эйнзли.

Иен выругался сквозь зубы.

– Сейчас все члены клуба будут бороться за приглашение в Игру. – Мужчина сделал шаг вперед, его зеленые глаза вспыхнули знакомым огнем. – Что ты сделал, чтобы получить его?

Джеймсон без промедления ответил:

– Я выигрывал за столами.

– Этого мало.

Сколько раз Джеймсон выслушивал разные версии этой фразы! Сколько раз он повторял себе эти слова! «Обладая определенными слабостями, ты должен хотеть большего».

– Я бросил вызов.

– Расскажи мне.

И Джеймсон рассказал.

– Ты подмигнул ему? Когда он спускался по лестнице? – Иен запрокинул голову и захохотал. Это было так неожиданно, что Джеймсон чуть не упустил из вида, что у них одинаковый смех.

Но Джеймсон слишком Хоторн, чтобы долго думать об этом.

– Меня учили видеть благоприятные для себя возможности и пользоваться ими. В любом случае сейчас проприетар будет присматриваться ко мне.

– Если ты собираешься добиться успеха, – сказал Иен уже совершенно серьезным тоном, – тебе, черт побери, нужно сделать больше, чем выигрывать за столами.

Ничего не бойся. Действуй решительно. Джеймсон ощутил, как в груди шевельнулось какое-то чувство.

– Тогда я буду продолжать выигрывать за столами. – Он мог это сделать. Он был способен это сделать. – Но завтра я попробую себя на ринге.

Иви. Грэйсон ничего не почувствовал, когда услышал это имя. Он не позволил себе почувствовать хоть что-нибудь.

– Чего ты хочешь? – спросил он шпиона Иви.

– Чего я хочу, – ответил темноглазый парень, остановившись, – тебя не касается.

Между строк так и читалось: важнее то, чего хотела Иви.

Грэйсон не склонен искать прощения – ни для себя, ни для нее. Предательство по-прежнему имело привкус слабости, горький, как ядовитый корень, медный, как кровь. Иви использовала его, чтобы заполучить состояние своего прадеда, его империю.

«Его работников», – подумал Грэйсон, по-новому оценивая своего преследователя. Винсент Блейк представлял угрозу. Любой, кто работал на него, вероятно, был не менее опасен.

Окинув взглядом своего противника, Грэйсон заметил на предплечьях парня чернильные всполохи. Футболка скрывала татуировки. Из-под воротника выглядывал один-единственный завиток и поднимался по шее сбоку.

– Ты делаешь все, что скажет тебе Иви? – спросил Грэйсон.

Он мог превратить эту фразу в оскорбление или вызов, но не стал этого делать. Чем меньше выдает тон твоего голоса, тем больше ты можешь узнать из ответа своего оппонента.

– Тебе лучше не знать, что я делал. – Парень и глазом не моргнул.

– Тебе придется сказать ей, что я тебя заметил. – Грэйсон попробовал снова, его тон оставался таким же ровным.

– Ты из тех, кому нравится указывать людям, что они должны делать?

Подобные вопросы обычно сопровождаются каким-то движением: наклоном головы, прищуром глаз, напряжением челюстных мышц. Но парень перед Грэйсоном был как статуя: неподвижным и бесстрастным.

Грэйсон не собирался отвечать на его вопрос.

– Можешь передать Иви, что мое отношение к ней не изменилось. Она сделала свой выбор и теперь никто для меня.

Лишь напоминание о его неверном решении и о том, что может случиться, если он потеряет осторожность, если совершит ошибку.

– Если думаешь, что я скажу это Иви, богатенький мальчик, то ты живешь в мире иллюзий.

Шпион плавно двинулся с места и медленно обошел Грэйсона, как хищник, играющий со своей добычей.

Но вдруг пошел прочь, не оглядываясь.

– И кстати, умник, она послала меня в Финикс следить не за тобой.

Иви отправила человека следить за семьей Грэйсонов. Раз за разом перебирая все факты, Грэйсон неизменно приходил к этому выводу. И, раз за разом обдумывая этот вывод по дороге в отель, он не мог прогнать воспоминание, которое никак не хотело уходить.

– Я не хотела тебя беспокоить.

– Но ты это сделала. – Грэйсон вылезает из бассейна, и ночной воздух холодит его кожу, словно лед. А может, это потому, что он говорит с призраком.

Девушка перед ним так похожа на Эмили, что он едва может дышать.

– Мое существование беспокоит людей, – ее голос тоже похож на голос Эм, но чуть более резкий, как острое лезвие, может, потому, что она плод любовной интрижки.

Это напоминает Грэйсону о том, кем на самом деле является эта девушка – не Хоторн ни по имени, ни по крови, но тем не менее тесно переплетенная с ветвями их генеалогического древа, и они должны ее защищать.

– Что? – сердито спрашивает Иви, вероятно, из-за того, как он на нее смотрит.

Она откидывает волосы с лица, и взгляд Грэйсона натыкается на синяк у нее на виске – уродливые разноцветные края выступают из-под повязки. Кто-то причинил ей боль.

И этот кто-то заплатит за это.

– Тебе больно? – Он делает шаг к ней, как мотылек, что летит на пламя.

– Из-за моего существования?

– Я про твою рану.

Грэйсону все-таки удалось вырваться из потока воспоминаний, и он сосредоточился на том, что сейчас было важнее всего: Иви послала человека – очень опасного человека – следить за семьей Грэйсонов, издалека наблюдать за ними. Учитывая, что Иви была одной из немногих, кто знал, что Шеффилд Грэйсон не пропал без вести, это совершенно недопустимый риск.

«Она следит за семьей моего отца, а пока я здесь, и за мной». Грэйсон в полной боевой готовности вставил черную карту-ключ в дверь своего гостиничного номера. Он даже свет не включил, пока не убедился, что внутри чисто. Нет ни подслушивающих устройств. Ни камер.