Чтение онлайн

Акация Грэйсон искала работу. Грэйсон представил себе выражение ее лица, когда она говорила ему, что не слабая.

Какой бы ответ она ни получила, ее он не впечатлил.

– Что ж, думаю, они скажут, что мне скучно и я не знаю, чем себя занять без мужа. Пусть говорят, что хотят.

Опять повисала тишина, на этот раз более продолжительная, а затем вновь раздался голос Акации:

– Я понимаю.

Грэйсон подождал, пока она повесит трубку, и осторожно толкнул дверь.

– У вас проблемы?

Акация подняла голову с диванчика, на котором сидела, поджав под себя ноги, и пристально посмотрела на Грэйсона.

– Ничего такого, о чем тебе стоит беспокоиться.

Грэйсон подошел ближе.

– У вашего мужа есть депозитная ячейка на вымышленное имя. – Он намеренно сменил тему. Лучше вернуться к ее финансовым проблемам, когда она будет готова не уклоняться от его вопросов. – Девочки попросят вас открыть ее. У вас есть право доступа.

Акация сжала губы. Она элегантно зачесала назад светлые волосы, ни один волосок не выбивался из прически.

– Не знаю, почему у меня есть право что-либо делать, – тихо сказала она. – Он никогда не говорил со мной ни о финансовых вопросах, ни о своем бизнесе.

Она отвела взгляд от Грэйсона, затем снова посмотрела на него, как будто не могла позволить себе отложить этот разговор или все то, что он собой олицетворял.

– А знаешь, у меня степень в области финансов. В университете мы с Шеффом и познакомились. Я такая тихая и неловкая, а он… – Ее голос слегка дрогнул. – Хотя какое это теперь имеет значение, правда?

«Он женился на ваших деньгах – вот о чем вы думаете. И о чем пытаетесь не думать».

– Ты когда-нибудь играл в «Что, если…», Грэйсон? – тихим голосом спросила Акация. – Что, если бы ты изменил хотя бы одно свое решение? Один момент в своей жизни?

Грэйсону не присуще строить воздушные замки, но и он, бывало, заново переживал самые большие ошибки, чтобы понять, что именно сделал не так и что бы изменил, если бы мог.

– Или что, если что-то одно было другим с самого начала? – Выражение лица Акации стало задумчиво-грустным. – Я играла в такую игру маленькой. Что, если у меня был бы старший брат? Что, если бы я родилась с другой фамилией? Что, если бы я не так сильно была похожа на свою мать?

«Что, если бы вы ушли от своего мужа, когда узнали обо мне?» – подумал Грэйсон.

Акация сделала долгий вдох.

– Но все становится другим, как только у вас появляются дети, потому что внезапно все, что привело к их рождению – любой ваш выбор, ваша реальность, – неизменно. И если бы все сложилось хотя бы немного по-другому, их могло не быть, а с этим уже невозможно примириться.

Акация опустила глаза на свои руки, и Грэйсон заметил, что она по-прежнему носит обручальное кольцо.

– Помню, что где-то через неделю после того, как мы привезли Саванну и Джиджи домой из роддома, мне приснилось, что я еще беременна, а мои малютки, которых я держала на руках, кормила и любила, всего лишь сон. Я запаниковала – я не хотела других детей. Я хотела своих девочек! Проснувшись, я встала у их колыбелек и заплакала, потому что они были по-настоящему. – Акация подняла глаза на Грэйсона. – Нет никаких «Что, если…» – что, если бы я выбрала другую жизнь или влюбилась бы в человека, который любил бы меня в ответ. Что, если бы я тогда знала то, что знаю сейчас. Не должно быть никаких сожалений. Даже если я и хотела бы сейчас для себя другой жизни, еще больше я хочу быть их мамой.

«И почему так трудно дышать?» – подумал Грэйсон, потому что в его жизни никто о нем так не думал, в особенности Скай. И внезапно он сам захотел поиграть во «Что, если…», потому что все могло бы измениться.

Вся его жизнь могла бы обрести совершенно другой смысл.

«Сожаления – пустая трата времени, твоего и моего, – зашептал в его голове голос Старика. – Разве ты из тех, у кого есть лишнее время?»

Грэйсон отбросил неудобные мысли, обычно он так и делал. Он был тем, кем был.

– Я знаю про расследования ФБР и Налогового управления, Акация. – Он постарался говорить так мягко, как только мог. – Знаю, что он воровал деньги у ваших родителей. Это он опустошил ваши счета.

Акация Грэйсон дышала через боль.

– Но Саванне и Джиджи незачем об этом знать, – тем же мягким голосом добавил Грэйсон.

Акация проглотила ком в горле.

– Считаешь, мне следует передать содержимое ячейки федералам?

У Грэйсона не было времени на сомнения.

– Нет.

Акация долго смотрела на него.

– Не думала, что ты захочешь защитить моего мужа.

– Я пытаюсь защитить не его, – тихо ответил Грэйсон.

И это правда. Сейчас он пытался защитить уже не только Эйвери. Бомба, взорвавшая в самолете Эйвери, убила двух человек Орена. Шеффилд Грэйсон был убийцей, и его семье не нужно это знание. Ни Акации, ни Саванне, ни Джиджи.

– Дайте мне день. – Это прозвучало не как просьба. – Вы не узнаете, что в ячейке, и не вы скроете содержимое от федералов.

Грэйсон мог бы остановиться на этом. Возможно, ему даже следовало так сделать. Но его с раннего детства учили добиваться положительных ответов.

– Акация, ваше имя тоже привязано к депозитному счету. Муж воспользовался поддельным удостоверением личности, но ваше имя настоящее. И, возможно, он подделал вашу подпись. Так что он не единственный, кого Налоговое управление может обвинить в уклонении от уплаты налогов.

Акация закрыла глаза. Когда она открыла их, в них стояли слезы, но ни одна слезинка не скатилась по щеке. Она посмотрела на Грэйсона чуть ли не с сочувствием.

– Ты же всего лишь ребенок.

У Грэйсона сжалось сердце. Единственным человеком, который уже говорил ему эту фразу, был Нэш.

– Моя мать любит говорить, что Хоторны никогда не были детьми по-настоящему. – Вообще-то Грэйсон не собирался упоминать Скай в присутствии Акации. Особенно после всех этих разговоров о «Что, если…». Он быстро сменил тему. – В загородном клубе приняли ваше предложение?

– Нет. – Акация покачала головой. – Не понимаю почему, но… – Она замолчала. – Как и содержимое банковской ячейки, мое финансовое положение – это не твоя проблема.