Чтение онлайн

Перед ними лежали «М», «А», «Н», «О», «Р», «О», «Т», «С».

Но если их поставить в обратно порядке…

– «Сторонам», – вслух сказал Джеймсон.

Он выложил послание, в котором теперь явно было больше смысла, чем в тех отдельных словах, что у них получались до этого.

«СМОТРИ ПО СТОРОНАМ».

Похоже на предупреждение. Но если учесть, что сейчас они участники Игры – а Джеймсон еще с детства переиграл в тысячи игр, подобных этой, – смысл совершенно другой.

– Зеркало? – забормотал он. – Фотоаппарат?

Он ломал голову, пытаясь вспомнить, не использовал ли Рохан похожего речевого оборота, но так ничего и не вспомнил.

«Смотри по сторонам, – пробормотал Джеймсон. – Переверните каждый камень». Конечно, может быть, что эти подсказки совсем не сочетаются. Осталось найти два ключа и шкатулки.

Они нашли подсказку – но к какой головоломке?

Его разум и тело гудели, Джеймсон запрокинул голову назад и стал смотреть вверх, размышляя и позволяя хаосу мельтешащих мыслей превратиться в план.

– Мы продолжаем обыскивать комнату, – сказал он Эйвери. – Каждый уголок, каждую трещинку, пока не найдем все подсказки, и тогда попытаемся разобраться в них. Нам нужен не просто один из оставшихся ключей.

Эйвери перекинула волосы через плечо.

– Нам нужны оба.

Заставив себя заново рассмотреть каждую деталь комнаты, Джеймсон заметил, что декоративные украшения есть лишь на потолке: синяя и золотая отделка, сложный крест с ромбами. Внутри ромбов щиты. Внутри щитов символы. Джеймсон разобрал пару греческих букв, цветок, льва, меч.

Джеймсон в который раз прокрутил в голове все фразы Рохана, но так ни к чему и не пришел, пока не перестал рассматривать детали потолка над головой и разглядел общую картину.

Крест.

– Мы делаем крестом метки, – попробовал Джеймсон.

– Метки, – повторила Эйвери. – Рохан говорил, что это наш приз – метка.

Прямо под крестом стоял стол. Джеймсон в мгновение ока оказался под столом и лег на спину. Нижняя сторона стола была гладкой, однотонной, за исключением углов. И в этих углах Джеймсон обнаружил круглые диски, каждый чуть меньше подставки под пивную кружку.

– Это не диски, – сказала Эйвери, которая лежала рядом с ним. Ее ход мыслей повторял его собственный. – Шестеренки. Ты помнишь последнее, что сказал Рохан, – самое последнее?

Джеймсон помнил.

– «Игра начнется по звону колоколов. А пока шестеренки крутятся, я советую вам…»

«…познакомиться с соперниками». Окончание фразы он не стал произносить, потому что пока она не представляла интереса.

– Шестеренки. – Джеймсон посмотрел в глаза Эйвери. – Давай повернем их.

Она пододвинулась к одной стороне стола, он к другой. Шестеренки никак не хотели вращаться, но если прижать их к верху и крутить, сопротивление пропадало. Шестеренки пришли в движение. Когда Джеймсон и Эйвери повернули каждую до упора, сбоку в столе открылось потайное отделение.

Ключ был старинным, золотым, инкрустированным и сверху и по центру кроваво-красными драгоценными камнями. Золотые виноградные лозы опоясывали корпус ключа и, закручиваясь, образовывали цветок наверху. Виноградные лозы украшали маленькие жемчужины. Джеймсон легонько провел по ним большим пальцем.

– Один ключ у нас, – сказал он Эйвери. Он не мог оторвать глаз от приза в своей руке. – Осталось добыть второй.

Шансы на то, что ключ в его руке откроет шкатулку – ту самую, которая была нужна им для победы, – один к трем, или даже один к двум, если Джеймсон оказался прав и ключ из пещеры контрабандистов не был ключом к победе. Но пятьдесят на пятьдесят – это не то, на что соглашается Хоторн.

Особенно если есть варианты получше.

– «Не пытайтесь контрабандой вынести что-либо с собой», книга, пещера, – быстро перечислял Джеймсон, – метка, стол, «пока шестеренки крутятся». Мы уже обнаружили третью подсказку в комнате, но неясно, какой словесной подсказке она соответствует, если таковая вообще имеется.

– «Смотри по сторонам», – пробормотала Эйвери. Когда вот так говорила сама с собой, ее голос почти не слышался, а губы едва шевелились. Джеймсону нравилось подслушивать ее мысли и позволять им вплетаться в его собственные. – Словесные подсказки, – продолжала она, – скорее всего, это идиомы. Типа «переверните каждый камень» и «нет покоя нечестивым».

Джеймсону почему-то вспомнился сад камней. Их тысячи. Возможно, то, что они искали, там, но Джеймсон не собирался рисковать и полагаться на авось.

Особенно когда интуиция подсказывала ему, что в этой комнате может быть что-то еще – то, что укажет путь к нужному камню.

Особенно когда он уже почти ощущал вкус победы.

– «Переверните каждый камень», – повторил он за Эйвери. – «Нет покоя нечестивым».

Сейчас его привлекла именно вторая фраза. Рохан сказал это небрежно, в своей очаровательной манере, слова были адресованы Зелле, но шестое чувство подсказывало Джеймсону, что фактотум – один из тех, кто все что угодно мог преподносить небрежным тоном.

И в очаровательной манере.

«Нет покоя нечестивым, моя дорогая». Джеймсон снова и снова мысленно повторял про себя слова Рохана. «Но вряд ли честно не предоставить вам все, что необходимо для победы».

А если Рохан предоставлял им все необходимое для победы в тот самый момент, предложением раньше?

– «Нет покоя нечестивым», – снова произнес Джеймсон, но уже быстрее, пульс его участился. – Это фраза из Библии. Обычно ею пользуются, когда хотят подчеркнуть, как много работы, но если связать ее с «Милостью дьявола»… Возможно, это намек на то, что всегда найдутся новые грехи. Или что грешники никогда не обретут покой.

– Не обретут покой, – повторила Эйвери. – Их не помилуют. Им не будет дарована божья милость. – Она посмотрела на Джеймсона затуманенным взглядом. – Что это может значить в библейском смысле? Огонь и серу?

«Адское пламя, – думал Джеймсон. – Адовы муки. «Милость дьявола». Эти слова не выходили у него из головы, крутились все быстрее и быстрее, звучали все громче и громче.

Но тут взгляд Джеймсона остановился на камине, и чехарда мыслей улеглась.

Эйвери проследила за его взглядом. Они вместе, молча, двинулись обратно к камину.